В проектно-конструкторской группе меня давно хорошо знают. На входе вахтёр задержал на пару минут - подчаска посылал за разводящим. Новый он. Вахтер. А я тут уже полгода не появлялся. Ну да караульный-то начальник старый остался, так что всё уладилось. Потом меня ждал сюрприз от Макарова. Этот неугомонный решил в очередной раз обогнать своё время. Родилась у него идея придать торпедному катеру такую скорость, чтобы тот мог среди бела дня атаковать крупные надводные корабли, уворачиваясь от посылаемых пушками снарядов.
А теперь представьте себе это судёнышко. Сначала разместите на нём две торпеды, каждая диаметром шестьсот десять миллиметров, да длиной около шести метров. Понятно, что в трубах аппаратов они вытянутся вдоль всей длины бортов и стеснят внутреннее пространство до узкого коридора, в котором турбина с ныряльщика помещается весьма неохотно - в неё же сбоку дуют. Так что тут нынче работают над образцом, в котором поток газа направлен вдоль ротора. Естественно, на этом пути встретилась масса проблем, в первую очередь, связанных с закреплением второго конца оси вращения. Потом вылезли вопросы с трансмиссией. На ныряльщике генератор постоянного тока отлично сглаживал многие нестыковки, связанные с передаточными числами, а тут решили вал соединить с винтом механической передачей, ну и огребли полный комплекс шишек.
Помочь им я, естественно, был не в силах - кинематика - не моя область. Зато насадить на ось вместо шестерни редуктора воздушный винт - это элементарно. Тем более, что насосы, подающие в камеру сгорания керосин и воздух сразу создавались с механическим приводом, а не с электрическим - Степан Осипович велел. Я просто не ожидал, что так всё удачно сложится.
Отписал я Сан Санычу подробную записку с ходатайством о допущении Александра Фёдоровича к материалам работ турбинного отдела и испросил Высочайшего вспоможествования его изобретательским работам. Да поехал домой. Если сами не разберутся - я им не прогрессор какой, чтобы пинать да подсказывать. В конце концов, это их время и их страна. А у меня колба не отпаяна от насоса. Наверняка «натекла» уже, и придётся мне весь цикл откачки повторять заново.
- Пётр Семёнович! Отдаю себе отчёт в том, насколько неохотно даёте вы советы, однако все, которых вы меня удостоили, оказались полезными, - государь принимает меня в своём кабинете. - Перестав намереваться возобладать Черноморскими проливами, мы получили возможность беспрепятственно ими пользоваться, а наши товары стали охотно покупать в Турции.
Уделив собственное внимание не только общим вопросам расходования государственных средств, но и присмотру за развитием определённых направлений, я получил возможность оказания негласного воздействия на ход политических процессов. Имею ввиду - утопление нескольких броненосцев египетскими пушкарями, - мы оба улыбнулись.
- Кстати, господин Можайский, о споспешествовании трудам которого вы ходатайствовали, нисколько меня не огорчил. Он на своём самолёте вполне уверенно взлетел и, продержался в воздухе несколько минут, после чего успешно сел на весьма значительном удалении от места старта, чем доказал безусловную пригодность изобретённого им летающего корабля к применению для доставки депеш.
Что же касается рекомендованного вами порта на Тихом океане, то морякам он действительно подходит в качестве места стоянки, а постройка железной дороги до него для расходов казны посильна.
Посему, категорически предлагаю вам принять на себя труд и сделаться действительным тайным советником при мне.
- Александр Александрович! Помилуйте! Одно дело присоветовать то, в чём действительно уверен. Но ведь управлению государством я не учился, а вы непременно станете требовать от меня предложений в областях, с которыми и вовсе дела не имел. Поверьте, людей сведущих вокруг вас и без меня довольно.
- Они все в той или иной степени амбициозны, а, подчас, и алчны. Чего за вами, милостивый государь, ни разу замечено не было. Более того, свом поведением вы словно умышленно раздражаете окружающих, вызывая у них недоумение полным отсутствием понятных всем интересов. Ведёте себя, как хозяин необъятной Родины своей.
- Жила бы страна родная, и нету других забот, - продекламировал я слова давно забытой песни. - Не казните, государь. Таким уж уродом меня воспитали. Или грудь в крестах, или голова в кустах.
А прямо сейчас вам какой совет потребен?
- Да полно вам, Петр Семёнович. Вечно надо мной подтруниваете. Ступайте себе с Богом.
Вот так и поговорили. И стоило ради этого в поезде трястись от Севастополя до самого Питера!?
