Если кто-то подумал, что в результате у нас должен получиться двигатель, аналогичный тем, что используются на пассажирских самолётах доживших до двадцать первого века, то он не совсем прав, потому что температура в камере сгорания допускается значительно ниже, отчего и коэффициент полезного действия системы заметно не дотягивает до ставших привычными кондиций. Не дотягивает и удельная мощность на единицу веса - это потому что применяемые материалы не столь жаропрочны, как хотелось бы. И куда как менее износоустойчивые при таких режимах подшипники.
Важно, что этот агрегат способен поднять самолёт в воздух.
Естественно, чтобы воспользоваться прибавкой к тяге, выходную струю газов нужно выбросить через сопло туда, где она ничего не сожжёт - то есть за кромку крыла. Потому что ставить мотор на хвосте нельзя - от этого всё разбалансируется. Но тогда сами крылья требуется сужать, чтобы винт оказался впереди одной кромки, а сопло позади второй. Чтобы добиться нужной площади поверхности сузившегося крыла его требуется удлинять, а чтобы оно не сломалось при этом, необходимо этих крыльев с каждого краю сделать два, одно над другим, и связать их как в коробчатых змеях, которые Александр Фёдорович видел в Японии.
Как Вы понимаете, я воспроизвожу логическую цепочку, потребовавшуюся мне для того, чтобы убедить бравого адмирала не плодить уродцев, последовательно нарабатывая опыт, полученной авиацией за первые годы её становления, а сразу делать хоть что-то похожее на правильный самолёт. И не забывайте, что мне, как минимум, нужно еще термодатчики поставить в оба мотора... ну, я всё-таки приборостроитель.
Необычно тяжело дался мне разговор о необходимости придания крылу профиля «горбиком вверх». Дело в том, что прибавка в подъёмной силе, обещанная законом Бернулли,не так велика, как усилие создаваемое примитивным отражением воздуха от несущей плоскости. Но ничего, уломал. А вот как уговорил выдвинуть верхнюю плоскость вперёд относительно нижней, уже не помню. Знаю, что эта схема называется «парасоль» и устойчива к штопору, но обосновать не могу. Не знаком я ни с теорией планера, ни с теорией штопора. Мне показалось, что к этому моменту я Александра Фёдоровича так задолбал своим всезнайством, что он просто сдался без боя.
Не уверен, помните ли Вы, что в Питере я останавливаюсь за городом. В Павловском дворце. И что на заводе Берда знаю многих. И многие знают, что я на короткой ноге с государем. Кроме того, я практически надиктовал отцу авиации проект двухмоторного турбовинтового биплана. Неужели Вы подумали, что после этого я уеду в Севастополь к своим лампам? Нет, это бы походило на подставу. Вот, мол, я сказал, а ты, Можайский, мучайся. Не дядечковое это поведение, а чистый соплячизм. Или подлянка. Питомцы страны советов меня поймут.
Дуняша с сыном снова переехали в элитное жильё в окрестностях столицы и этот никуда не годный Ники частенько встречается с Игнатом, что раздражает меня неимоверно. А я пашу как папа Карло в команде отца мировой авиации. Если Вы не забыли, мастеровой из меня неплохой, да и сын не отстаёт. Каждый узел, каждый стык выделываем с великим тщанием. Игорёха, Варвары Макаровой брат, тоже потомственный столяр, трудится с нами в одной бригаде. Он, вообще-то учится на морского инженера, но Александр Федорович читал им лекции, а он возьми и спроси про то, как продвигаются дела с совершенствованием самолёта. Так что я тут совсем ни при чём.
Что-то я всё про людей, да про людей, а ведь ещё про самое главное не рассказал. Про двигатель. Дело в том, что размеры имеют значение. Попросту говоря турбины наши не слишком велики. Если, скажем, для подводной лодки или для торпедного катера с вала удаётся снять примерно полтораста лошадок, то для самолёта вышло около ста шестидесяти - мы его чуть сильнее раскручиваем. А более крупные размеры нам не по зубам. Не позволяет имеющийся парк универсальных станков обеспечивать нужную точность. А ещё я знаю, что корпус нужно интенсивно охлаждать тем самым воздухом, что потом подогретым пойдет в камеру сгорания - этот приём в книжках про реактивное двигателестроение описывался, как очень важный. Так вот, реализовать его мы тоже не в состоянии - нечем организовать нужные полости в жаропрочных деталях. Нет подходящего инструмента.
Это я к тому, чтобы не слишком размечтались насчёт тактико-технических данных будущей машины. Ну и, чтобы не лукавить, добавлю. Страшновато, всё-таки, если скорость окажется слишком высокой. Самолёт-то деревянный, обтянутый лакированным шёлком. Как бы не ободрал его набегающий поток воздуха.
