Спросите, как я успевал? Ну да, не мальчик уже, чтобы носиться как угорелый. А вы помните Бэрримора из фильма про собаку Баскервиллей? Да кто же его забудет! Так вот, замените слово «сэр» на слово «сударь» – все становится на свои места. Остается копировать ухватки британского дворецкого и его манеру излагать – и все довольны.
Кажется, затолканные в карман моего передника чаевые несколько превысили размер выручки. Не знаю – я их не считая Макару отдал… Андреичу. Он-то другую компанию обслуживал и крутился как наскипидаренный. Всего-то господин заглянул с дамой, а требования – что тебе граф с графиней. И то им вино не то, и еще что-то по-французски, но насчет погонять «человека» – это они мастера.
Собственно, больше никого и не было, но хозяина они умотали до жалобного взгляда. Не то, что оказавшие нам честь своим посещением купеческие приказчики, завернувшие сюда по пути с пристани. Этим – лишь бы в графине не пересыхало. А уж и огурчики, и капустку квашеную, и кашу… эту… не помню названия, что Макар готовил-старался, все прибрали. Про осетринку и про икорку молчу – ими ребятишки разминались. Подчистую выгребли, что было наготовлено, и тут же попадали лицами… нет, не в салат – тарелки выхватывать я успевал.
Варенька принесла милые такие подушечки-думочки. Вот их-то мы с братом ее Игорьком и протолкнули в пространство между столешницей и щекой почивающих господ. Ворочать этих кабанчиков я просто не решился, да и девать их нам было решительно некуда. Пускай проспятся. А мы закрываемся на сегодня.
Макара я отправил отдыхать – он молодой, ему сон важен. А я по-стариковски высыпаюсь за четыре-пять часов. Гимназистам и подавно пора на боковую – им рано утром нужно вставать и отправляться на занятия.
Пока помыл посуду, пока прибрался – зашевелились гости. Глас естества призывал до ветру то одного, то другого. Выходили они на крепких ногах и больше не возвращались. Наконец, я запер входную дверь уже не в переносом, а в самом что ни на есть прямом смысле, погасил керосиновые лампы и тоже поднялся к себе.
Знаете, поселили меня отнюдь не в каморке под лестницей. Вполне нормального размера комната с кроватью и письменным столом. Мягкая перина, теплое одеяло и чистое белье. Даже ночную рубашку положили и колпак. Горшок под кроватью вызвал невольную слезу умиления. Ну, раз так полагается, буду привыкать к здешним порядкам. Это я не про горшок. Он мне без надобности. Но ночнушку надел и колпак на голову напялил.
Несмотря на несомненный успех в деле устройства меня любимого в неизвестном городе глубокой старины, я испытываю смутное беспокойство, и связано оно с именем девушки. Не подумайте про всякие глупости – эта сестра своих братьев всего-то года на три старше моей внучки. Но чувство, что с Варварой Андреевной из девятнадцатого века я каким-то неведомым образом знаком, меня не покидает. Хотя внешность ее решительно никого и ничего не напоминает. Чудеса!
Проснулся я, когда уже светало. Как раз часы внизу пробили восемь раз. То есть проспал никак не меньше шести часов, чего на мой организм более чем достаточно. Пока одевался в униформу полового, услышал, как хлопнула входная дверь – гимназисты ушли на занятия, не иначе. Внизу на столе ждал меня горячий чайник и мой хозяин. Вчерашний «наплыв» посетителей одухотворил его, и теперь он буквально бил копытом, рассчитывая как минимум на повторение. Наивный. Чистая случайность это была, вот и все.
Но негоже человеку крылья обрезать. Поэтому свои соображения я засунул куда подальше и делал, что велят. «Открыл» хозяину секреты майонеза, селедки под шубой и горчичного соуса. Про свой любимый салат «Оливье», естественно, даже не заикнулся, потому что зеленого горошка нигде не видел и вообще не знаю, есть он в этом времени или нет. День проходил в приготовлениях к вечернему наплыву гостей, а голова за делами оставалась свободной. Совсем свободной. Никакие мысли в ней не крутились – верный признак отсутствия задач, решение которых всегда наполняло смыслом мою жизнь.
Днем, как обычно, коллектив рабочих заходил в обед заправиться щами, что принесло очередные пять копеек выручки – как я понял, этими завсегдатаями хозяин дорожит. Потом школяры вернулись, то есть гимназисты. На этот раз они сразу принялись пытать меня насчет песен, и я поднапрягся, вспоминая. Дома, в своем времени, в любой компании и при любой степени опьянения я легко присоединял свой голос к хору, что бы ни пели. Но сейчас затруднялся – надо было соответствовать эпохе. Не так-то просто выбрать нужное.
«Вот кто-то с горочки спустился», потом «В шумном городе мы встретились с тобой» со старой, еще бьющейся, а не винипластовой пластинки, крутившейся на скорости семьдесят восемь оборотов в минуту. Совсем замучившись вспоминать – «Жаркий огонь полыхает в камине». Как вы понимаете, авторов слов или музыки я отродясь не запоминаю, а по звучанию они кажутся мне соответствующими духу нынешнего времени – то есть ни про самолеты в них не поминается, ни про танки, ни про другие достижения техники.
