А потом показались псы. Большие, коренастые, чёрные с оранжевыми подпалинами на бровях. Они вразвалочку трусили к Тиффани, и намерения их явно были недобрыми. Тиффани уже издалека слышала их рычание.
Она сунула руку в карман и достала жабу.
— Шотакоэ? — Жаб заморгал спросонок.
Тиффани повернула его так, чтобы он мог видеть псов.
— Кто это?
— Ох, брекекекс! Злейхаунды!* Мы пропали! У них глаза горят огнём и зубы острые, как бритвы!
— И как быть?
— Очень недолго!
— Спасибо! Ты мне и правда помог!
Тиффани сунула жабу обратно в карман и достала из мешка сковородку.
Она и сама понимала, что дело плохо. Глаза чёрных псов пылали, и, когда они приоткрывали пасти, чтобы зарычать, там мелькали острые лезвия зубов. Тиффани не боялась собак, но эти точно явились из кошмарных снов.
Их было трое, но они постоянно кружили так, что она могла видеть лишь двоих. И та тварь, что за спиной, наверняка нападёт первой.
— Расскажи о них ещё! — крикнула Тиффани, стараясь повернуться так, чтобы держать в поле зрения всех трёх.
— Говорят, они рыщут на кладбищах! — ответил ей голосок из кармана.
— А почему вокруг снег?
— Здесь теперь земля Королевы. В её стране всегда зима, и, когда Королева простирает свою руку над нашим миром, зима приходит и сюда.
Однако вдалеке виднелась полоска зелени, Тиффани стояла в центре огромного снежного круга, но дальше начиналась трава. Думай, думай…
Мир Королевы. Волшебная страна, где чудовища из страшных снов существуют на самом деле. Например, собаки с огненными глазами и зубами-лезвиями. В реальном мире такое не сработает…
Гончие раззявили пасти, вывалили языки, истекая слюной и наслаждаясь её страхом. «И как только у них зубы не ржавеют…» — подумала какая-то часть Тиффани… и захватила власть над её ногами. Ноги пустились бежать. Пригнувшись, Тиффани проскочила между двух тварей и бросилась дальше, к далёкой полоске зелени. За спиной у неё раздалось торжествующее рычание, снег заскрипел под тяжёлыми лапами…
Далёкая полоска зелени, казалось, не думала приближаться.
За спиной у Тиффани раздались воинственные вопли пикетов и рык, перешедший в жалобный визг, но что-то уже дышало ей в затылок, когда она прыжком преодолела последний снег и покатилась по тёплой траве. Злейхаунд прыгнул, щёлкнули зубы. Тиффани попыталась рывком отползти, однако могла бы и не беспокоиться — твари было уже не до неё.
Пылающие глаза, зубы-ножи… Здесь такой номер не пройдёт. В настоящем мире, на тёплой земле, тварь была слепа, и из пасти её текла кровь. Не стоит прыгать с полным ртом ножей…
Чудовище заскулило от боли, и Тиффани стало почти жаль его, но снег уже подбирался к ней, и она со всей силы врезала твари сковородкой. Злейхаунд рухнул замертво.
На снегу кипел бой. В облаке взметнувшейся позёмки виднелись два тёмных силуэта. Злейхаунды вертелись и щёлкали зубами.
Тиффани ударила в сковородку и закричала. Один из злейхаундов выпрыгнул из снежного вихря и очутился прямо перед ней. С каждого его уха свисало по Фиглю.
Снег расползался, приближаясь к Тиффани. Она попятилась, не сводя глаз с рычащего пса, идущего на неё.
— Давай же, — прошептала она, — прыгай!
Пёс сверкнул огненными глазами, потом посмотрел на снег у себя под лапами.
И исчез. Снег впитался в землю. Свет изменился.
Тиффани и маленький свободный народец остались совершенно одни на пастбищах. Фигли поднимались на ноги, приходя в себя после боя.
— Ты жив-здорова, хозяйка? — спросил Явор Заядло.
— Да! — радостно ответила Тиффани. — Это было просто! Стоит им сойти со снега, и они — всего лишь собаки!
— Лады. Тады двигаем. Мы потеряли несколько ребя.
Радость Тиффани как ветром сдуло.
— Ты хочешь сказать, они погибли? — прошептала она.
Солнце светило по-прежнему, жаворонки пели, будто ничего не случилось… а кто-то уже умер.
— Ах, нае, — сказал Явор Заядло. — Мы-то ужо мёртвые. Ты что, ни бум-бум?
— Вы мертвы?
Тиффани огляделась вокруг. Фигли пытались прийти в себя после боя. многие ворчали, но никаких «ой-ёи-ёи» слышно не было. И слова Явора Заядло ничего не проясняли.
— Если вы, по-вашему, мёртвые, то они какие? — спросила она, показав на два маленьких тела в траве.
— А, они возвернулись к жизни, — радостно пояснил Явор Заядло. — Тот мир, канеш, не так хорош, как этот, но они бу пай-пай и скоро вуновь тута очутются. Грустевать не о чем.
Болены не были особенно религиозны, но Тиффани полагала, что худо-бедно представляет себе, как всё устроено. И это устройство начиналось с того, что ты жив и пока ещё не мёртв.
— Но вы живы! — воскликнула она.
— Ах, нае, хозяйка, — сказал Явор, помогая очередному пикету встать на ноги. — Мы были живы.
И мы были пай-пай мальчики в том мире, от когда копытсы откинули, и возродились тут.
— То есть… вы думаете… — начала Тиффани, — что вроде как умерли где-то ещё и очутились тут? И наш мир для вас как… рай?
— Ах-ха! — подтвердил Явор Заядло. — Всё, как обетовано. Солнышко бликс-бликс, птахи бякс-бякс, охота добра…
— Ах-ха, а ишшо раздольно морда драке! — сказал другой Фигль.
И все подхватили:
— И тыркс!
— И пойло жратс!
— И шышлык! — добавил Туп Вулли.
