Она присела в реверансе и спросила:
— Эт’ ты — карга верзунская?
Тиффани огляделась. Кроме неё, в подземелье не было никого выше нескольких дюймов ростом.
— Э… да, — сказала она. — Более или менее. Да.
— Я Фиона. Кельда велела сказануть тебе, твой мал-мал братец покуда жив-здоров.
— Она нашла его? — обрадовалась Тиффани. — Где он?
— Нае, нае. Но кельде ведомы пути Кральки. Кралька не хочет покамест, чтобы ты извелась.
— Но Королева украла моего брата!
— Ах-ха. Это все мал-мал за-пу-тан-но. Отдохновей здесь. Кельда позовёт тебя вскорости. Она ныне… несильна.
Фиона резко развернулась и прошествовала прочь, горделиво, как королева. Вскоре она скрылась за круглым плоским камнем, прислонённым к дальней стене.
Не глядя вниз, Тиффани достала жаба из кармана и поднесла его к лицу.
— Послушай, я что, извожусь? — спросила она шёпотом.
— Нет, вовсе нет, — заверил её жаб.
— Скажи мне, если я начну изводиться, хорошо? А то будет ужасно, если все увидят, как я извожусь, а я и знать не буду.
— Ты просто не понимаешь, что означает это слово, верно? — спросил жаб.
— Не очень… Нет, не понимаю.
— Это значит переживать, только и всего.
— Да, я примерно так и думала, — сказала Тиффани, покривив душой. — Ты не мог бы посидеть у меня на плече? Кажется, мне не помешает помощь.
Толпы Нак-мак-Фиглей таращились на неё с той самой минуты, как она забралась в курган, но пока что делать было, похоже, нечего, разве что ждать.
Тиффани осторожно села и принялась барабанить пальцами по коленям.
— Ну и какова тебе нашая мал-мал норка? — раздался голос снизу. — Зашибайсь, ах-ха?
Она посмотрела вниз. Рядом неслышно очутились несколько пикетов, которых она уже видела раньше, во главе с Явором Заядло Фиглем.
— Тут очень… мило, — сказала Тиффани.
Всё лучше, чем заявить: «Тут всё черно от сажи» или «Тут оглохнуть можно от гвалта».
— А еду вы готовите вот на том маленьком костерке? — спросила она.
В середине пещеры горел небольшой костёр. Дым выходил наружу через круглое отверстие в потолке, которое впускало взамен немного света.
— Ах-ха, хозяйка, — сказал Явор Заядло.
— Всяки мал-мал тушки тут жарим, — добавил Туп Вулли. — А громазды тушки — в меловой я… мффф, ммммфф…
— Прости, что? — переспросила Тиффани.
— Что «что»? — невинно уточнил Явор Заядло, по-прежнему крепко зажимая ладонью рот Тупу Вулли, хотя тот сражался, как мог.
— Что Вулли начал говорить про «громазды тушки»? — упрямо спросила Тиффани. — Значит, вы жарите в меловой яме большие туши? А при жизни эти большие туши, случайно, не говорили «бе-е»? Потому что скота крупнее в округе не найти. — Она встала на колени на грязном полу и склонилась так, чтобы оказаться нос к носу с Явором Заядло. Фигль ухмылялся и отчаянно потел. — Я права?
— Э… Ну, навродь того…
— Да?
— Эт’ не про ваших ме-зверей, хозяйка! — взвизгнул Явор. — Мы нипочём никогды не брали бурана без позволенья Ма Болен!
— Матушка Болен позволяла вам воровать овец?
— Ах-ха, правда-правда-правда! В отп-плату!
— Плату? За что?
— Ни одного бурана Боленов волк не загрызил, — забормотал Фигль. — Ни одного ягнёнка Боленов лиса не придушнула. Ни одному ягнёнку боленскому каре глазья не выклевал, покуда Хэмиш сверху зырил!
Тиффани вопросительно покосилась на жаба, сидевшего у неё на плече.
— Вороны, — пояснил он. — Иногда они выклёвывают гла…
— Да-да, я знаю, — перебила Тиффани.
Она немного успокоилась.
— О, теперь я поняла, — сказала она Фиглям. — Вы отгоняли волков, воронов и лис от наших стад, да?
— Не просто отпугняли, хозяйка, — с гордостью поправил Явор. — Волке — это куча ценного меява.
— Ах-ха, отколошматишь их хорошенько — и шышлыки выходят недурны, но бураны все одно луч… мфф, мффф! — успел вставить Туп Вулли, прежде чем ладонь Явора опять зажала ему рот.
— У карги дозволительно брать токо то, что она давает, — сказал Явор, удерживая брата. — Токо опосля того, как она кирдыкс, мы, значить, иногда старую мамку-овцу берём. Такенну, что сама скоро копытсы откинет. Но с клеймом Боленов — ни в жисть, зубдамс. Слово тоись.
— Слово пьяницы, вора и скандалиста? — уточнила Тиффани.
Явор Заядло просиял:
— Ах-ха! А я дорожу своей репутазией! И то правда, хозяйка, мы стерегаем стада холмов в память о Ма Болен. А взамен берём то, что ничё не стоит…
— Ну и махорку, канеш… — И вновь Тупу Вулли пришлось бороться за право глотнуть воздуху.
Тиффани глубоко вздохнула. Обычно это помогает взять себя в руки, но в обиталище Фиглей лучше слишком глубоко не дышать. Явор Заядло скалился, как праздничная тыква при виде большой ложки.
— Вы таскаете табак? — прошипела Тиффани. — Табак, который пастухи оставляют для… для моей бабушки?
— Ойк, забыл сказануть, — пискнул Явор Заядло. — Берём-таки. Но завсегда поперва день-два-три ждём, вдруг она сама забрать захотит. А то с вами, каргами, никогда наверняк не бум-бум. И мы правда стада берегаем, хозяйка! А она была б не спротив! Они с нашеей кельдой, бывалоча, любили курнуть у её хатки на колёсах ночкой! Матушке б не пондра, что добра махорка мокнет под дожжом! Пжалста, хозяйка!
Тиффани была очень зла, но, что самое неприятное, она была очень зла на себя.
