— Но я всё ещё здесь, — сказала Королева, шагнув к Тиффани. — Может, всё и правда было сном. Может, ты немного сошла с ума, ты ведь всегда была ребёнком со странностями. Возможно, тебе помогли. Ну а что ты можешь сама? Неужели ты правда думаешь, что способна противостоять мне в одиночку? Я могу заставить тебя думать, что захочу…
— Раскудрыть!
— О нет, только не они! — всплеснула руками Королева.
Нак-мак-Фигли явились не одни — с ними был Винворт, густой запах водорослей, много солёной воды и мёртвая акула. Всё это возникло в воздухе и рухнуло кучей между Тиффани и Королевой. Но пикеты всегда готовы к бою, так что они перекатились, вскочили и вытащили мечи, вытряхивая воду из волос.
— А, снова-здорова ты! — сказал Явор Заядло, недобро глядя на Королеву. — Наконец-ли мы с тобой схлестнёмся, старая уксусница, токо ты и мы. Не смей сюды суйносить, поняла? Проваливайся! Сама уйдёшь или наподдатнуть?
Королева с силой наступила на него. Когда она убрала ногу, из земли торчала только макушка Фигля.
— Не уйдёшь, знатца? — продолжал он, выбираясь на свет, будто ничего не произошло. — Не выводи меня, слышь! И зверики твои тебе не помогут, ты ж знаешь, как мы их размазнём! — Он повернулся к Тиффани, которая стояла не шевелясь. — Оставляй эт’ нам, кельда. Мы спротив Кральки, как в стары-добры дни!
Королева щёлкнула пальцами.
— Вечно вы лезете, куда не знаете, — прошипела она. — А как вам понравится это?
Мечи всех Нак-мак-Фиглей засветились голубым.
Где-то в задних рядах освещённой мерцающим сиянием толпы раздался голос, очень похожий на голос Тупа Вулли:
— А вот таперя нам кирдыкс…
В воздухе, на некотором отдалении, соткались три силуэта. На том, что посередине, Тиффани разглядела длинную красную мантию, странный парик с буклями и узкие до предела штаны, заправленные в сапоги с пряжками. Двое других вроде бы выглядели совершенно обычно и носили обычные серые костюмы.
— Ах ты, безжалостна Кррралька, — прорычал Вильям Гоннагл. — Наслать на нас стррряпчих…
— Вы ток зырьте на того, что влеве, — сказал какой-то Фигль. — У него ж портфель. Ой-ёи-ёи… Портфель…
Неохотно, шаг за шагом, прижимаясь друг к дружке от ужаса, Нак-мак-Фигли попятились.
— Ой-ёи-ёи, он отщёлкнул замок… — простонал Туп Вулли. — Когда стряпчий отщёлкивает, знатца, всё, кирдыкс, сам Рок топс-топс.
— Господин Явор Заядло Фигль и другие? — спросил один из законников леденящим душу голосом.
— Нетушки тут таких! — завопил Явор Заядло. — Мы ничего не знам!
— До нашего сведения был доведён список уголовных преступлений и административных нарушений общим числом девятнадцать тысяч семьсот шестьдесят три дела…
— Нас тама не было! — крикнул Явор Заядло в отчаянии. — Верно ведь, ребя?
— …в том числе более двух тысяч случаев Нарушения Общественного Спокойствия, Злостного Нарушения Общественного Порядка, Нахождения В Общественном Месте В Нетрезвом Состоянии, Нахождения В Общественном Месте В Нетрезвом Состоянии Уровня «Вдрабадан», Употребление Нецензурных Выражений (считая девяносто семь случаев Употребления Выражений, Которые Наверняка Были Нецензурные, Хотя Никто Ничего Не Понял), Нарушения Общественного Порядка С Особым Цинизмом, Злонамеренного Праздношатания…
— Вы не тех поймали! — заорал Явор Заядло. — Мы тут ни при чём! Мы тока мимоходили!
— …Краж в Особо Крупном Размере, Мелких Краж, Грабежа, Проникновения Со Взломом, Предосудительного Околачивания С Намерением Совершить Тяжёлое Преступление…
— У нас было трудно децтво, деревянны игрухи, никто нас не вкумекивал! — завопил Явор Заядло. — И ваше, эт’ всё из-за того, что мы сини, да! Завсехда на нас всё повешивают из-за цвета шкуры! А нас и в стране-то тады не было!
Но тут по рядам съёжившихся от страха пикетов пронёсся стон: один из юристов достал из портфеля огромный свиток.
Законник прокашлялся и стал зачитывать:
— Ангус, Громазд; Ангус, Мал; Ангус, Не-Так-Громазд-Как-Громазд-Ангус; Арчи, Громазд; Арчи, Крив; Арчи, Мал Безбалды…
— Они бум-бум нашие имена! — прошептал Туп Вулли. — Ну кирдыкс, прощевай, волюшка…
— Возражаю! Требую письменного и непредвзятого постановления о
На мгновение повисла полная, абсолютная тишина. Потом Явор Заядло повернулся к перепуганным Нак-мак-Фиглям:
— Ну лады. И хто из вас сказанул?
Жаб протолкался в первый ряд и вздохнул:
— Я вдруг всё вспомнил. Теперь я знаю, кем был раньше. Стоило мне услышать юридическую речь, как память вернулась. Сейчас я жаба, но… — он нервно сглотнул, — когда-то я был адвокатом. И могу сказать, что всё происходящее совершенно незаконно. Предъявленные вам обвинения — сплошная ложь, основанная на недостоверных показаниях третьих лиц.
Он поднял взгляд и уставился жёлтыми глазами на юристов Королевы:
— Я также требую переноса рассмотрения дела на неопределённый срок на основании
