Что может быть общего у матери-одиночки и главного ловеласа города? У нее особенный ребенок и ветер в карманах. У него в карманах деньги, а в ящике стола пухлый блокнот любовных похождений. А у февраля на этих двух свои планы.
Георгий
Я то ли проснулся, то ли восстал. Разлепил глаза, скинул с себя нахально заброшенную на меня женскую ногу. На хозяйку конечности даже смотреть не хотелось. В ушах до сих пор стояли ее визгливые пошлые крики. «Еще! Продолжай!» Как будто вчера мне были нужны ее разрешения. Я встал с низкой новомодной кровати.
Квартирка, куда меня забросил пятничный вечер, была обставлена современно, но по минимуму. Предположительно съемная. Значит, пассия лучшего друга Каринка в очередной раз пыталась подложить под меня приятельницу из ее родного маленького городка. Ну, собственно, с этой целью она справилась на ура. Вот только доить меня у пышногрудой блонди Василисы вряд ли получится.
Я посетил крохотный совмещенный санузел, но принимать душ не стал. Побрызгал в лицо водой. Не вытираясь, нашел свои вещи. Вася спала как убитая, что мне было только на руку. Я оставил на ее туалетном столике пару красных купюр, захлопнул за собой дверь. Несколько секунд в просторном лифте, и меня окутал своим морозным воздухом февраль. Я прочистил легкие и поставил себе плюсик за вчерашний вечер трезвости. Теперь могу сразу прыгнуть в своего железного черного друга и ударить по газам. Вот он стоит, снегом припорошенный.
Еще вчера мне хотелось забыться в клубе, а сегодня я не желаю вспоминать минуты «веселья». Хочется сделать что-то настоящее. Выехать на дачу, затопить баню и печь. Кататься с горы. Все это было когда-то в детстве, а теперь некому составлять мне компанию. Женщину, с которой бы хотелось проснуться и пару часов ехать за город, я за тридцать три года не встретил. Так что приеду на свою квартиру, отосплюсь. Завтра автосервис и мойка, а послезавтра снова рабочий кабинет.
У перехода притормозила молоденькая брюнеточка с ребенком. Я встал, дожидаясь, когда она решится ступить на зебру и перейдет. Знаю я таких, которые сначала стоят, а потом в последний момент бросаются под колеса. От скуки оглядел ее.
Коричневое пальтишко. По фигурке, но потрепанное. Бежевый берет, из-под которого выбиваются спутанные темные локоны. Большие черные пугливые глаза. Светлая кожа, прикушенная губка. Вот таких женщин нужно ласкать ночами до крика, а днем одевать в меха. А не губастых шкур. Я вздохнул — судя по малой, с сексом у девицы все в порядке. Только наряжать ее папаша четырехлетнего чуда не спешит, да и на такси не дал — а на улице приличная метель. Не знаю, что щелкнуло в моей голове, но я опустил стекло.
— Давайте, я вас подвезу.
Был уверен, она подожмет свои розовые губы и подарит мне взгляд-молнию. Но она вдруг дернулась в сторону машины. Однако. Я разблокировал дверь. Брюнетка усадила маленькую девочку на заднее сидение, разместилась рядом сама.
— Спасибо большое.
Интересно. Я тронулся, посмотрел в зеркало. Темноглазая малышка озиралась, а ее взрослая спутница явно была очень напряжена. Губы плотно сжаты, на нежном лбе пролегла морщинка. Может, пожалела и теперь опасается?
— Куда вас везти?
Мда, хотел вызвать незнакомку на эмоции, а напросился поработать таксистом.
— Мм… — девушка замялась. — Вы езжайте, куда вам нужно. Мы там выйдем. Просто погреемся в машине, если можно… Спасибо вам.
Ого.
— Не понял, — теперь уже я морщился, — у вас что-то случилось?
Она опустила глаза, потом покосилась на девочку. Принялась говорить чуть приглушенно. Странно, маленькая ведь и так слышит.
— Нам некуда идти. Возможно, поздно вечером нас пустит бабушка моего бывшего мужа.
Утро перестает быть расслабленным.
— Так, давай на ты, и быстренько все рассказывай. Я — Георгий.
Следующие пятнадцать минут я слушал сбивчивую речь о жизни Алисы. С мужем разошлись, работы у нее не было. Родительскую квартиру продали, когда болел отец. А супруг привел в свою новую пассию. Сегодня их с дочкой Марусей окончательно выставили. Чемодан она оставила у соседки, а сама пошла, куда глаза глядят. Честно, я не думал, что так бывает.
— Ну выход тут только один, — я не привык подбирать нежные слова, — малую сдать в приют, а самой идти работать.
Алиса как-то резко отвернулась к противоположному от дочки окну, вздрогнула всем телом. Я увидел, как по ее лицу побежали крупные слезы. Маруся не видела, что мама плачет, и что-то напевала на своем малышковом тарабарском языке. Внутри меня скрутился тугой узел. Тянул и ныл. Перед глазами замелькали картинки утра, мои мысли. Тем временем, я подъезжал к своему двору.
— Спасибо вам.
Девушка уже не ревела. Она вывела малышку и уже шагнула от машины. У обеих за спинами рюкзачки.
— Стоять.
Алиса удивленно оглянулась.
— Идем. Считай, с тобой случилось чудо, — хмыкнул я.
Сам не понимал, что творю. Пускающим сопли героем я никогда не был.
— Мама, дядя злой?
Девочка для своих лет говорит очень плохо. Я не специалист по мелким, но моя старшая сестра рожает одного за другим, и я часто контактирую с племянниками.
— Злой, — сообщил я малой, — но вам некуда деться.
Алиса молчала. Я подумал, она боится меня одергивать. Но женщина повернулась к дочке и начала говорить медленно и громко. При этом странно жестикулировала.
— Не бойся, родная. Дядя хороший.
Я все понял.
