— Читайте более внимательно, — сказал я. — В статье сказано про мошенничество, связи с криминалом и смерти. Но нигде не говорится о том, что гибель директора самоубийство и связана с раскрывшимися преступлениями.
— Подожди, — это уже Астория, — то есть, Дамблдор забирал наши деньги себе?
— Гринграсс, в журнале все написано. Я лично видел документы, по которым у нас крыша не течет и туалеты отремонтированы.
— А по факту, тут все разваливается, — хмыкнул кто-то из семикурсников. — Что теперь будет?
— Нормально все будет, — отозвался Блейз. — Амбридж уйдет. Ее работа закончилась. Назначат нового директора, и будем учиться дальше.
— Интересно, кого?
— Наверное, кто-то из деканов, — неуверенно сказал четверокурсник.
— Нет. Декан не может быть директором, — ответил Блейз.
— Почему?
— В Уставе так написано. Деканы несут волю основателей, а директор –это завхоз, только большего масштаба. Дамблдор не имел права влезать в учебу и магию. Его дело - туалеты чинить, да забор ставить, а все, что касается ритуалов, учебной программы и магии, решают деканы.
— То есть, Дамблдор нарушал Устав Основателей? — пискнула какая-то девочка.
— Да, нарушал. Я думаю, что директором поставят либо Малфоя-старшего, либо Августу Лонгботтом.
— Лучше Малфоя, чем эту старуху, — хмыкнул третьекурсник.
— Бабка Невилла будет похуже Амбридж, — поддержала его Гринграсс.
— Ты это гриффиндорцам скажи или пуффендуйцам, — хмыкнул Нотт.
— А зачем? Поттера еще вчера в Мунго забрали, Уизли уехала, а остальным плевать, кто в кресле директора. Заводилами были рыжие и Поттер. Когда их нет — это очень милый и спокойный факультет, — ответила ему Дафна.
— Подожди, — влез Блейз, — этот в Мунго?
— Да. У него шрам открылся, кровь сильно лилась, Помфри его в больницу отправила.
Ребята начали строить предположения, что же на самом деле происходит с Поттером, а я, честно сказать, удивился. Надо же, бравого гриффиндорца удалили из школы, и это не вызвало удивление, как и отъезд последней из Уизли, как и статьи в Придире и Пророке. Не думаю, что только на основе моих слов и предположений заварилась такая каша, что-то я упускаю из вида.
Маленькой деталью, которую я не замечал, оказалась моя невеста. Сидя в Хогвартс-экспрессе, Полумна просветила меня, что рассказала о своих видениях отцу и Малфою старшему, а также просветила его, что я раньше был учителем, но о замене личностей она не сказала. Видимо, дома меня ожидает серьёзный разговор.
Дом встретил меня белыми павлинами, цветущими клумбами и неугомонной сестренкой, которая что-то увлеченно строила в песочнице под присмотром няни. Женщина сорока-сорока пяти лет читала книгу и приглядывала за ребенком.
— Привет, — сказал я, залезая к малышке.
— Р-р-р-р, — малышка показала на формочку для песка в виде медведя, которая улыбалась беззубым ртом.
— Да, правильно. Мишка говорит р-р-р-р. А как говорит киса?
— Яу!
— Правильно, мяу! А как кису зовут?
— Афи! — ответила Илонка и, выйдя из песочницы направилась к табачной клумбе, чтобы потревожить сон большого пушистого кота.
Гарфилд был совсем не против того, что девчушка стала его тискать и гладить. Жирный котяра подставлял бока и, совсем как какая-то болонка, лизал детский нос.
Поиграв еще около десяти минут с сестрой и котом, я направился «на казнь», точнее в кабинет Люциуса.
Люциус Малфой сидел в кресле у окна и что-то пил. Судя по цвету виски или коньяк. Учитывая, что мужчина сидит ко мне спиной, значит он не в настроении.
— Отец, — окликнул его я, зайдя в кабинет.
Глава Рода Малфой одним движением развернул кресло на сто восемьдесят градусов и буквально, впился колючим взглядом в меня. Стало страшно — похоже, что папенька все знает, а если не знает, то догадывается. Это давно должно было произойти — он не идиот, прекрасно все видит. Как ни старался я соответствовать образу малолетнего мажора, получалось плохо. Пора частично раскрыть карты и покаяться в некоторых «грехах».
— Драко, объясни мне пожалуйста, что значит, что ты был учителем? — сразу начал мужчина.
— Когда мы умираем, то не уходим насовсем, — начал я, усаживаясь в кресло, напротив.
— То есть?
— Мы умираем и рождаемся заново в других мирах, а я, когда умер, видел свою прошлую жизнь.
— Ты учил детей?
— Студентов в университете, экономистов.
— Вот значит откуда знания. Знание русского оттуда же?
— Да, все верно.
— Как ты видел прошлую жизнь?
— То есть? — не понял я.
— Ты ее прожил?
А вот теперь я буду ступать на тонкий лед. Естественно, что никакой Драко Малфой прошлую жизнь не вспоминал, но и признаться в том, что меня зовут Владимир и я занял эту тушку, равносильно самоубийству.
— Я ее посмотрел, как в кино. Очень скучное кино, где герой кушает, писает, какает, трахается, спит и учит балбесов. Ему можно только посочувствовать — это очень скучно.
— Твои знания, они из другой жизни?
— Почти все, — признался я. — Все же, кино длинною почти в шестьдесят лет дает о себе знать. Я удовлетворил ваше любопытство?
