Следом из камина чинно вышла Августа Лонгботтом. И опять кино наврало. Это была женщина лет пятидесяти на вид с блондинистой шевелюрой и без единой морщинки. Если в Пруэтт чувствовалось желание поразвлечься, то тут хотелось сбежать подальше. Впрочем, Снейпу все нипочем. За Августой следовал ее внук Невилл с Ханной Аббот. Поговаривают, что они помолвлены, но ни Лонгботомы, ни Абботы эту информацию не опровергают и не подтверждают. На наследнике красовался тот самый набор артефактов герболога, только мужской вариант. Невилл был одним из первых, кто объявил бойкот Уизли. Из-за избегания хогвартцев у него сорвалась сделка по покупке дракончика вместо совы. Говорят, что он разбил Уизли шестому все лицо, а седьмую оставил без волос, но так ли это, грифы упорно молчали. Я все интересовался у Люциуса — откуда у Лонгботтомов деньги на дракона и артефакты? Они стоят очень недешево! А также содержание в Мунго сына и невестки обходится дорого. На что он ответил, что дело это темное, и больницу оплачивает аврорат, а лечение считают бессмысленным. Цинично.
Следующие были сестры Гринграсс. И опять кино соврало — обе девушки блондинки. Поляков направился к Астории, которая была в розовом, а Крам к Дафне в голубом.
Амалия Мидлком робко вышла из камина, чтобы натолкнуться на колючий взгляд Блэка. Теперь она его невеста. Девушка была очень даже ничего, но Блэку претило то, что выбрали за него. Мидлком была бесприданница. Младшая сестра моего тьютора. Сириус был не в курсе, что зачать ребенка ему не удастся. Зачем лишнюю информацию ему знать? Незачем. Через два года они официально поженятся. По словам целителей, это время необходимо для восстановления всех функций организма, а на деле все ждут моего шестнадцатилетия, когда алтарь признает меня взрослым человеком, а не ребенком.
Последними появились Лавгуды. Ксенофилиус в вырвиглазной салатовой мантии и Луна. Ее серая мантия была надета на нежно розовое платье. Смотрелось как одежда эпохи ренессанса, только без рюшечек. Красивые жемчужные серьги в ушах, скромное колье на шее и красивое кольцо на пальце. Наши наряды отлично гармонировали, и мы смотрелись парой.
Единственную гостью, Стеньку Младич, будет сопровождать сам Гиппократ Сметвик. Насколько я понял, у него виды на девушку. Младичи были отличными зельеварами-отравителями.
Эту авантюру мы начали готовить еще в Хогвартсе, только планировали ее для святочного бала, но не срослось. Репетиции, психование, согласовывание сценария и ругань. Особенно злилась Луна — ей плохо давался русский.
Так же в гости должны прибыть французы из делегации Шармбатона и кадеты из Дурмстранга. Все-таки я был прав — это военная школа-училище.
Я беру Луну под локоток — мы открываем праздник. Ладони вспотели, сердце выпрыгивало из груди, когда мы направлялись к парадной лестнице со второго этажа на первый.
Часы пробили восемь. Мажордом крикнул во всю мощь легких:
— Драко Люциус Малфой, Наследник Малфой с невестой Полумной Пандорой Лавгуд! Вальс!
Мы вышли на середину зала, я зашел за спину Луны. Первые тихие аккорды «Мой ласковый и нежный зверь» раздались в гробовой тишине Малфой-Мэнора…
***
Двадцать восьмого декабря, в истерике, волоча Луну на буксире к нам аппарировал Ксенофилиус Лавгуд, который тряс целой пачкой писем и приглашений к помолвке и бракосочетанию. Вести разнеслись быстро, и заполучить пифию к себе в семью хотели все. Отцу Полумны удавалось отбиваться от предложений, но не в этот раз. Свою заинтересованность показали Батори, Виттельбахи, Медичи, Романовы, Меньшиковы, Вулфы и барабанная дробь — Линдеманны. Я не знаю, какое отношение имеет знаменитый в моем мире известный вокалист немецкой группы к этой семье. Но здесь, Линдеманны — самые известные некроманты-демонологи-химерологи и портить отношение с ними — это все-равно, что подписать смертный приговор. Семейство славится своей жестокостью и мстительностью. Естественно, что Ксено не хотел отдавать им единственного ребенка.
Через два часа я и Луна, одетые в льняные рубашки, стояли на холодном полу ритуального зала Малфой-Мэнора и произносили клятвы помолвки. Затем мы капнули свою кровь в вино и испили из одной чаши. Я надел девушке на палец серебряное кольцо с кроваво-красным гранатом в виде розы. Гормоны давили на мозг знатно, и если бы не холод зала, то опозорился бы я сильно (хотя и так видно было, что выпирает что-то там). Девушка, в свои тринадцать, была очень красива — точеная фигурка, словно у фарфоровой куколки, голубые-голубые глаза. После окончания ритуала Малфой понимающе хмыкнул, а Снейп, скотина, улыбался во всю рожу.
После помолвки, Люциус отвел меня к себе в кабинет.
— Я вижу, что ты, сын уже вырос. Пора тебе заняться обучением…хм, постельнм премудростям.
— Сексом что ли? — недоуменно ответил я.
В кресле, от беззвучного хохота, согнулся Снейп.
— Я предлагаю тебе отправиться в одно место…
— В бордель? — опять недоуменно спросил я.
Снейп опять согнулся пополам от беззвучного хохота.
— Там тебя встретит…
— Проститутка?
Снейп уже не сдерживаясь ржал в голос. Люциус не знал, что сказать.
