Это был не чинкведеа, а обычный кинжал, с прямым длинным лезвием, более широким, чем у стилета. Оружие благодаря стараниям реставраторов отлично сохранилось. Прямая рукоять цилиндрической формы, расположенная на одной оси с острым клинком, и небольшие размеры гарды указывали, что кинжал использовался в основном для нанесения глубокого проникающего удара с короткой дистанции.
Почему сталь настоящего оружия всегда такая холодная? Сидя в машине, Валентин любовался отскакивающими от лезвия солнечными бликами. Пальцы не хотели выпускать кинжал, ощущая витую поверхность рукоятки. Разглядывая узоры гарды, он даже почувствовал прилив бодрости, хотя до этого еле передвигался, измученный жаждой и вчерашним алкоголем.
А почему он, собственно, не может доехать до турбазы и встретиться с Дианой, а не унижаться разговорами по телефону и не ждать сообщений, как милостыню, неожиданно вспыхнуло у него в голове. Это что – полное равнодушие? Обида? Или она специально заставляет его помучиться? Что ж, это можно будет обсудить, когда он приедет. Неожиданно, внезапно. Застав ее врасплох. Надо только ненадолго заехать в редакцию, чтобы передать наброски материала, – и в путь. Доберусь как раз к ночи.
Валентин провел пальцем по лезвию клинка и, ощутив острую заточку, вздрогнул. Потом бережно убрал кинжал в кожаный футляр, положил его на заднее сиденье и завел двигатель.
Это не сталь оружия холодная – это смерть холодная, ухмыльнулся он и резко отпустил педаль сцепления.
Кожа на губах была жесткой, обветренной и потрескавшейся, словно пересохшее русло реки. Казалось, еще немного, и она лопнет до крови, начнет обдирать язык. Валентин посмотрел на губы в зеркало заднего вида и решил остановиться на ближайшей заправке, чтобы купить воды. Он уже гнал по трассе почти два часа. Тупо и с остервенением. Расплавленная духота жаркого дня висела над асфальтом и, перемешиваясь с выхлопными газами, колыхалась, как бесцветный лимонный мусс. Хотелось сплюнуть, но во рту, кроме кислого привкуса, не было ничего. Валентин прибавил охлаждение и прищурил глаза, чтобы разглядеть на указателе поворот на заправку.
Пока ему заливали бензин, он купил бутылку воды и сразу выпил почти половину. Потом сел в машину и, прибавив звук «Радио-рок», откинулся на спинку сидения. Тело требовало покоя, чтобы впитать живительную влагу.
«Золотая луна, цвета спелого зрелого яда… Как стрелок за окном целит мне в оловянную грудь…» – хриплым голосом выводил знаменитый музыкант. Опять про луну, к чему бы это? – начал соображать мозг, но его прервал женский голос, раздавшийся справа.
– Не подвезешь?
Девушка, чуть согнувшись, заглядывала в открытое окно.
– Что? – не расслышал Валентин и вылез из машины.
– Не подвезешь? А то автобус долго ждать. Да и стемнеет скоро.
Она улыбалась, сияя своим неотразимым животом, с татуировкой клыкастого животного, выставившего когти из-за пояса узких шорт.
Валентину не понравился ее гортанный низкий голос и стоптанные кроссовки. «И белье у нее, наверное, несвежее и дешевое», – внутренне поморщился он, пробормотал с улыбкой какие-то извинения, расплатился за бензин и постарался скорее выехать на трассу.
К хорошему можно легко и быстро привыкнуть. К ухоженному телу, к изысканному нижнему белью, к красивым вещам… И трудно отвыкнуть. Или вообще невозможно? Вздох сожаления непроизвольно вырвался у него из груди, рука потянулась за сигаретой, а нога нащупала педаль тормоза. Машина остановилась у холма, где одиноко возвышался пирамидальный тополь. Старый и высохший. Завивающийся кверху тонкими ветками и похожий на венчик для взбивания крема. Валентин сел между корней, прислонившись к шершавому стволу, и долго курил, наблюдая за закатом. Огромное красно-оранжевое яблоко солнца медленно скатывалось за горизонт, окрашивая в малиновый цвет белый пух облаков. Казалось, еще немного, и они воспламенятся.
Диана, наверное, сейчас ужинает – Валентин представил ее смеющуюся, с бокалом вина в руке. И наверняка за одним столом с Майклом и Леонидом. А потом пойдет спать…
Его начала бить дрожь при мысли, что он может застать ее в номере не одну, когда приедет.
Стемнело. Дорога стала узкой и извилистой. Свет фар встречных автомобилей, особенно грузовиков, слепил глаза, заставляя щуриться и сбавлять скорость. Зачем он только вчера напился, в очередной раз с сожалением обругал себя Валентин и закашлялся, представив, что секс с двумя раскрашенными девицами мог произойти не во сне, а в реальности.
Дорога взбиралась вверх по холму, горб которого освещался белым неоновым светом от поднимавшегося по той стороне встречного автомобиля. Сейчас опять ослепит… Валентин сбавил скорость и постарался прижаться к обочине.
