Мальинверно полностью

Именно это слово – написано – впечатлило меня больше всего, и я подумал о вездесущем Творце с тетрадкой в руке, где он записывает жизнь и смерть людей. Когда я школьником прочитал Библию, где сказано, что в начале было Слово, я убедился, что все мои товарищи, все жители Тимпамары и я сам живем той жизнью, которую кто-то наверху для нас сочиняет. С тех пор, слыша эту фразу, я представлял, как Господь Писатель по непонятным причинам, то ли из прихоти, то ли от скуки, когда его одолевает зевота или слипаются глаза, решает поставить точку в истории этой жизни и умерщвляет своего персонажа. Эти впечатления и мысли, как и другие события в детстве, оставляющие неизгладимый отпечаток на воображении ребенка, были мною напрочь забыты вплоть до того утра, когда Марфаро произнес эти сакральные слова, словно был глашатаем народной мудрости, и тогда я, вспомнив свои детские впечатления, показался себе похожим на Него, ведь я тоже записывал финалы жизни людей, которые действительно существовали или, быть может, нет, тут не разберешься, ибо истории, рассказанные в книгах, в какое-то время нашего бытия и в каком-то месте действительно происходили либо могли происходить именно так, как они изложены; ведь наверняка жили люди, которых звали Люсьен Шардон, Аркадий Долгорукий или Растиньяк. Лишь описав смерть людей и литературных героев, можно сказать, что история их написана, и в свете этой истины я тоже почувствовал себя маленьким Schicksalsschreiber – писателем судеб.

Судьба Эммы была еще не написана, коль скоро я видел, что она разгуливает по земле.

Из двух гипотез, которые я сформулировал накануне, а именно, что Эмма – это она, а в могиле никто не захоронен, и что незнакомка и Эмма были сестрами-близнецами, проснувшись на следующее утро, я отдал предпочтение второй.

Может, так произошло потому, что я увидел во сне Ноктюрна, и мне пришлось по душе сродство наших судеб: ведь если представить кого-то, похожего на нас как две капли воды, это, несомненно, делает его родней и ближе.

Женщина, которую я видел, могла быть близняшкой Эммы, только с лучшей судьбой – не ей при рождении была уготована гибель, она выжила. Идентичный близнец, повторяющееся тождество, доминирующий генетический код, потому что еще не доказано, что в природе нет двух идеально совпадающих листьев, точь-в-точь одинаковых цветков и снежинок, кружащихся в зимнем воздухе.

Я припомнил, что в рукописи Корильяно не говорилось ни о каких сестрах-близнецах.

В окружавшей меня пустыне любая малейшая гипотеза требовала подтверждения. Посему я воспользовался предлогом, что меня вызывает мэр, и около десяти направился в мэрию. Первое лицо города снова находилось в отсутствии, в соседнем селении Фонтане с контрольным визитом, и неизвестно, когда вернется, осведомил меня секретарь. Я на это и рассчитывал и отправился в отдел регистрации актов гражданского состояния, ради этого, по сути, я и пришел.

Мопассан работал в этом отделе с незапамятных времен. Лет шестидесяти, белоснежная рубашка, серые подтяжки, смоляные глаза, лоб, изборожденный невзгодами времени. В юности его взяли на эту работу, потому что у него был красивый почерк, и действительно он был настоящим каллиграфом, когда делал записи в том или другом реестре. Он как предательство пережил переход к пишущей машинке, однако продолжал делать записи от руки каллиграфическим почерком с заглавными буквами, напоминавшими буквицы с орнаментами и миниатюрами в старинных летописях о каждом этапе человеческой трансформации, через которую проходили все жители Тимпамары: вступление в брак, перемена адреса, семейного состояния, но главное – рождение и смерть, в том бумажном пространстве, которое и было настоящим отчетом о прожитой человеком жизни. И Мопассан своей подписью внизу свидетельства удостоверял рождение людей и окончание срока их жизни; была даже справка о нахождении в живых. Листок бумаги. С его именем и фамилией поверх печати. Его подпись удостоверяла существование.

Я никогда не переступал порога этого отдела, поэтому, увидев меня, он удивился, но с радушием встретил:

– Мальинверно, в кои-то веки!.. Последний раз я вас здесь видел тысячу лет назад, вы заходили с дядей за свидетельством о смерти Вито, вашего отца, да упокоится с миром его душа.

Я остолбенел: «Я не помню…»

– А вот я помню все. Слушаю вас, чем могу быть полезен? – сказал он, подходя к стойке.

– Я понимаю, что вопрос мой может показаться вам необычным, но мне интересно, помните ли вы в Тимпамаре двух сестер-близнецов?

Мопассан нахмурил лоб:

– Должен признаться, что вопрос очень странный… – Он посмотрел на меня в ожидании разъяснений.

Ответ у меня был заготовлен:

– Это для кладбища. Мы должны эксгумировать несколько могил и натолкнулись на фотографии двух одинаковых женщин, но без имени, поэтому хотим сперва установить их личность.

Лоб разгладился – знак, что слова мои прозвучали убедительно.

– У вас, надо полагать, нет никакой ссылки на год…

– Ни малейшей.