С тех пор как Малиса официально сделалась ученицей сыщика, она старалась никогда, ни при каких обстоятельствах не оказываться без записной книжки и карандаша – даже в кармане её пижамы лежал блокнотик. Ведь никогда не знаешь, когда может понадобиться что-то записать! Вот и сейчас Малиса тщательно срисовала подсолнуховую букву «А» на чистую страничку и снова сунула записную книжку в карман сарафана.
Едва она успела снова нагнать дядюшку Язву и Сета, как заметила маячившую чуть дальше по улице фигуру в длинном плаще с капюшоном, от которой, казалось, валил дым. Фигура медленно двигалась в их сторону и, приблизившись, приподняла капюшон – самую малость, но достаточно, чтобы Малиса сразу узнала вампиршу Лилит.
Дядюшка Язва тут же засуетился.
– Ах, бедняжка! – воскликнул он. – Давайте поскорее уведём вас с этого солнца куда-нибудь в тенёк.
Деликатно приобняв за плечи тлеющую вампиршу, он повлёк её в самый тенистый дальний уголок общественного сада. Оказавшись в безопасности, Лилит стянула с головы капюшон.
– Ты нушшен нам, – прошепелявила она. – Он жбешшшал в Подмирье. Он творит нешшто штрашшшное!
Кто-то оставил Лилит без зубов. А украсть у вампира зубы – страшнейшее оскорбление. Во всём мире, и среди живых, и среди мёртвых, лишь одно привидение могло отважиться на подобную дерзость.
– Подлец! – хором воскликнула Малиса и дядюшка Язва.
Сет таращился на беззубую вампиршу с глуповатой улыбкой во всю физиономию, словно не слышал их разговора.
– Ты вампир, – мечтательно протянул он.
Малиса поглядела на Сета, потом на Лилит.
– Вы что, зачаровали моего друга? – спросила она.
Лилит пожала плечами.
– Я не нарошшшно, – объяснила она. – Он же Вершшшок, а они в пришутштвии вампиров шами жачаровываютша!
– Нам нужно поторапливаться, – сказал дядюшка Язва.
– Но мы же не можем оставить Сета в таком состоянии, – возразила Малиса. – Ты только взгляни на него!
Сет принялся собирать с земли травинки, листочки и веточки и, сложив из них букет, вручил его Лилит. К чести вампирши – которая была веганом и не стала бы пить кровь Сета, пусть даже и зачарованного, – она приняла его нелепый дар, изобразив удовольствие и даже приличествующее случаю смущение от такого внимания.
– Да, тут ты права, – вздохнул дядюшка Язва. Он достал из кармана витой шнурок с чёрной карточкой с надписью «Гость» и надел его на шею Сету.
– Спасибо, – сонно пробормотал Сет. – Я обожаю вампиров.
– Белладонна напоит его чаем, который развеет чары. Так что мы просто возьмём его с собой. И знаешь, прихвати-ка его велосипед – он может нам пригодиться. И ещё: что бы ни случилось, очень важно, чтобы Сет не снимал этот шнурок.
– А если вдруг? – поинтересовалась Малиса. – Что тогда будет?
Губы дядюшки Язвы сжались в тонкую линию:
– Карточка гостя сообщает, что он находится под моей защитой, и ни один подмирец не посмеет причинить вред Вершку, которому покровительствует междумирец. Но если он её потеряет… – дядюшка Язва громко сглотнул, – он окажется в зависимости от привидений Зловещего квартала. А на их милость я бы особенно не рассчитывал.
Впереди, прямо у них на пути, раздалось металлическое бряцание: это лорд и леди Высокошляппы приковали себя цепями к стволу старого дуба (он же скоростной лифт в Подмирье), объявив, что не сойдут с этого места, пока пожарная бригада не спасёт их обширную и удостоенную многих наград коллекцию садовых гномиков, которую неведомые злоумышленники развешали по дубовым веткам. Малиса задрала голову к густой кроне дерева, усеянной глупо ухмыляющимися гномами в разноцветных колпачках с сачками и удочками в руках, и вздохнула. «И что дальше?» подумала она.
– Дерево занято, – мрачно заметила она. – Придётся воспользоваться каким-то другим доступом в Подмирье.
– Шледуйте жа мной, – сказала Лилит.
– Я последую за тобой хоть на край света, прекрасная дева, – пролепетал Сет.
Раздражённо цокнув языком, Малиса взяла его прислонённый к ограде велосипед и, придерживая его за руль одной рукой, покатила рядом с собой. Другой рукой она направляла Сета, который с каждой минутой, пока они шагали следом за Лилит в обход участка Злобстов, становился всё более вялым.
Малиса не волновалась, что родители заметят её из окон – Ма и Па в это время дремали, набираясь сил перед вечерней сменой пакостничества. Она даже пожалела, что они пропустили царящую в квартале суматоху: уж их бы это точно повеселило.
Лилит молча провела их по краю трясины и заросшего осокой кочкарника, а потом через узкий лаз в кишащих мелкой нечистью терновых зарослях к старому кирпичному погребу-леднику. По сути, он представлял собой длинный, выложенный щербатым кирпичом тоннель, только уходящий в землю вертикально. В прежние времена в таких ледниках держали намороженный в реке лёд, чтобы подолгу сохранять свежими съестные припасы. Правда, если говорить о доме Злобстов, где пища считалась съедобной, только если успевала хотя бы слегка заплесневеть, раньше в погребе морозили трупы, украденные при расхищении могил – весьма доходном дельце в начале девятнадцатого века.
