Лилит толкнула ветхую дверь и вместе со своими спутниками спустилась по расхлябанной лесенке на самое дно погреба. Дядюшка Язва бережно стащил вниз велосипед Сета, пока сам Сет нараспев читал вампирше любовные стихи:
– Ад кромешный, дай мне сил! – простонала Малиса.
На дне ледника в его выгнутой стене была проделана большая дыра, служащая дренажным отверстием для стока талой воды. Лилит уселась на её край, свесив ноги и придерживаясь за верх дыры – как если бы собиралась прокатиться с горки.
– Прошто рашшлабьтешь, – посоветовала беззубая вампирша и тут же скрылась в чёрной трубе с ликующим «УИИИИИИИИИИИИИ!»
– Где она? Куда пропала моя любовь? – сонно пробормотал Сет. – Эгееей! – крикнул он в откликнувшуюся эхом дыру. – Любимая, где ты?
– Давай ты следующая, – сказал дядюшка Язва. Его пышный кок чуть подрагивал – верный признак того, что оканчивающаяся неизвестностью чёрная дыра в подземелье заставила его нервничать. – А я с велосипедом – за тобой, когда удостоверюсь, что это безопасно. В смысле, что ты в безопасности.
Малисе стало ясно, что ей придётся прыгать вместе с Сетом – тот, похоже, вообще не понимал, что происходит. Усадив его на край дыры, она уселась позади него, обхватив его руками вокруг пояса, немного поёрзала и, подобравшись сама и подпихнув Сета на самый край – оттолкнулась.
Спуск оказался быстрым и извилистым, действительно похожим на горку-трубу в аквапарке – если бы там было совершенно темно и пахло серой.
– Я лечууу! – мечтательно протянул Сет. – Любовь и вправду дарит крылья!
– Ох, ради лукавого, – буркнула Малиса.
Скорее бы Белладонна напоила его отрезвляющим отваром!
От скорости волосы у Малисы сдуло назад, а кожа покрылась зябкими мурашками. Когда наконец они приземлились в каком-то узеньком замусоренном переулке, Малиса по одному лишь охватившему её недоброму предчувствию сразу догадалась, что они оказались в Зловещем квартале. Лилит помогла им обоим подняться на ноги (Сет категорически отказался выпускать её ладонь из своей), и Малиса огляделась по сторонам.
Вокруг было тихо, однако со стороны главной дороги доносился какой-то неясный гвалт. Надо сказать, что из всех мест в Подмирье, которые ей довелось посетить, Зловещий квартал отличался самой приглушённой атмосферой – злые козни, как известно, творятся в тишине. Поэтому сам факт, что в Зловещем квартале вдруг стало более шумно, чем обычно, внушал тревогу.
Из дренажной трубы с лязганьем вывалился велосипед Сета, а следом за ним – и дядюшка Язва. Едва встав на ноги, он отряхнулся, достал из внутреннего кармана ролик для чистки одежды и тщательно прошёлся им по своему костюму. Удовлетворившись наведённой чистотой, он сунул ролик обратно, потом достал из нагрудного кармана тюбик с гелем для волос и маленькое зеркальце и заново взбил свой кок.
– Ну вот! – довольно сказал он и, прежде чем убрать зеркальце, подмигнул своему отражению. – Теперь мы готовы! – Только тут он заметил, с каким выражением смотрят на него Малиса и Лилит. Лилит, наверное, щёлкала бы зубами – если бы они у нее были. – Что?! – обидчиво вскинулся дядюшка Язва. – Джентльмен всегда должен выглядеть ухоженным.
Ступая как можно тише, они двинулись по тёмному переулку.
– Сет сохранил свою карточку? – шёпотом спросил дядюшка Язва.
Малиса молча кивнула. Вода каплями стекала по сырым стенам и скапливалась в ручейки у них под ногами. Иногда тишину нарушал шелестящий топоток множества когтистых лапок каких-то мелких существ, суетящихся у них под ногами. Чем ближе они подходили к главной дороге, тем громче становился доносящийся с той стороны шум.
Очередной раз повернув за угол, они оказались наконец там, откуда открывался вид на большой отрезок дороги. И вид этот не обрадовал.
Яркие цветные вспышки света впереди могли поначалу навести на мысль о весёлом карнавале. Но это был не блеск костюмов и не свет праздничных фонариков – это вспыхивали, сталкиваясь и взрываясь, сглазы и проклятия, а в пронзительных воплях слышалось не ликование, а злоба и ярость.
– И как же мы теперь доберёмся до Белладонны? – спросила Малиса. – Тебе-то хорошо, дядя, ты можешь становиться невидимым. – Действительно, дядюшка Язва обладал этим волшебным даром. – А если мы с Сетом выйдем туда… считай, у нас у каждого на лбу мишень нарисована!
Как в Верхнем Мире любой отличит привидение от живого человека по общей прозрачности и размытости очертаний, так и в Подмирье живой человек сразу выделяется именно благодаря своей живости. Междумирцы там тоже заметны – разве что не так бросаются в глаза.
Дядюшка Язва ненадолго задумался, а потом повернулся к Лилит.
– А вы не могли бы обратить ваши чары в другую сторону? – спросил он. – Чтобы не притягивать взгляды, а, наоборот, отводить их? Не нужно, чтобы ребята стали невидимками – они должны просто не привлекать излишнего внимания.
