– Садитесь! – гаркнул он, указывая на диван напротив, и Ларен с Аделой молча подчинились. Гэван сделал приличный глоток вина. – Ты любишь ее? – спросил он Ларена, кивнув на Аделу.
– Да, – не задумываясь выпалил тот.
На самом деле Ларен не знал, что именно чувствует к Аделе. Когда он впервые увидел ее, внутри него проснулся какой-то первобытный инстинкт – подобное ощущение пробуждалось в мужчинах ледяного народа разве что в древности. Он испытал непреодолимое желание заявить права на эту женщину, но сумел подавить этот инстинкт. А когда Финн предложил ему брак, сердце согласно заверещало, но разум взял над ним верх, заставив хоть немного подумать. Уже тогда Ларен одновременно и боялся, и желал этого брака. Знал, что может полюбить Аделу.
Женщины ледяного народа славились твердым и своенравным характером и не нуждались в мужской опеке, но с Аделой – столь хрупким и нежным цветком – он ощущал острую потребность всегда оберегать и защищать ее.
Пока она все не испортила. Пока он все не испортил.
Ларен понял, что Адела смотрит на него во все свои очаровательные золотистые глаза.
Гэван залпом осушил бокал и встал.
– Ты попросишь короля Хадингарда сопроводить меня в Мальнборн и устроить аудиенцию с регентом. Тогда я позабочусь, чтобы ваша с сестрой помолвка была расторгнута по обоюдному согласию, а Аланта и Дартхолл остались союзниками, невзирая ни на что.
Сначала Ларен опешил, затем его тело напряглось, и он выдавил лишь один вопрос:
– Зачем тебе это?
– Не твое дело, – ответил Гэван, двинувшись к выходу, но у дверей остановился и добавил: – Меня не интересует, почему ты решил жениться на моей сестре и что происходит между вами двумя. Свое условие я озвучил. – Он потянулся к ручке двери, но та вдруг сама распахнулась, и Гэван едва не столкнулся с Финном. Тот растерянно уставился на принца, а потом перевел взгляд на Ларена и Аделу. – Выезжаем завтра утром, в противном случае в полдень я отправлюсь к отцу. И мы оба знаем, что за этим последует, – напоследок сказал Гэван и покинул покои. Один взгляд на его суровое выражение лица заставил Ларена поверить обещанию.
Финн растерянно замер у дверей.
– Что, духи побери, здесь происходит?
Ларен схватил графин с вином и сделал несколько глотков прямо из горлышка, а потом все рассказал.
– Вы что?
– Мне повторить? – язвительно уточнил Ларен.
Финн сердито зыркнул на него и принялся ходить из стороны в сторону, не в силах совладать с нервами, хотя всегда старался не показывать этого.
– Арэя, да и все мальны, сейчас в трауре! Как я вообще…
– Знаю, Финн…
Тело друга напряглось настолько сильно, что напоминало тугую пружину.
Ларен чувствовал себя так же. Усилием воли он прогнал мысли о разочаровании, что поселится в глазах отца.
– Глупцы! Ты ведь сам отменил помолвку! – Финн обессиленно завалился в кресло, на котором недавно сидел Гэван, и взъерошил короткие каштановые волосы.
– Мне еще раз извиниться? Ничего уже не изменить! Ты поможешь или нет?
Финн посмотрел на Аделу.
– А почему ты молчишь, сестрица?
Она виновато опустила голову и не знала, куда пристроить беспокойные руки.
– Отстань от нее, – пробубнил Ларен.
Финн замолчал, досадливо качнув головой.
Будто Ларен не понимал его тревоги. Он собственноручно разрушил союз, которого так желал отец, и вместо жены и надежного союзника приобрел опасного врага. На континенте и без того хватает бед.
– Думаешь, Дартхолл и впрямь развяжет войну? – задумчиво спросил Финн, наконец взяв эмоции под контроль и начав здраво смотреть на ситуацию.
Ларен покачал головой.
– Я не знаю, но рисковать не хочу.
Если Гэван расскажет обо всем своему отцу, это приведет к расколу между королевствами. Ларен и думать не хотел о последствиях, с которыми грозило столкнуться его народу. Он не мог допустить, чтобы из-за его минутной слабости полилась кровь и оборвалась жизнь даже одного алантского воина. Они не заслужили такой участи.
Финн встал и направился к себе в спальню и, не обернувшись, бросил через плечо:
– Значит, с утра отправляемся в Мальнборн.
– Мне кажется, это мальчик. У тебя будет сын, любимый! У нас будет сын. Я мечтаю, чтобы он походил на тебя.
Ему снова виделся этот сон. Всего лишь грезы.
Пусть Гелиен и не видел лица жены, он ее слышал. Слышал ее чудесный голос, ее смех, практически ощущал прикосновение ее руки к своей. Самый прекрасный сон.
Как же он не хотел, чтобы сон заканчивался. Такие мгновения выпадали очень редко.
– Как бы ты назвал малыша? Может, Рикард? – Арэя замолчала, будто задумалась. – Или Кьелл?
Душа Гелиена разрывалась на части: ему хотелось кричать, смеяться, плакать и просто обнять жену. Она принадлежала ему так же, как он принадлежал ей. Женщина, от которой пахло полевыми цветами и сладким лимоном. Женщина, покорившая его одним только взглядом невероятных голубых глаз.
Гелиен предпочел бы забвение, лишь бы не думать о том, сколько прошло времени, долго ли продолжалось его вынужденное заточение. Все дни слились воедино, и он уже ни на что не надеялся. Ему суждено было пролежать так сотни, а то и тысячи лет.
