То, что в каморке стало темнее, он заметил, но оборачиваться не стал – дал тому, кто появился в дверях, возможность замахнуться. Потом кувыркнулся назад и ударил ногами в проём двери, как раз в живот тому, кто в дверях стоял. Здоровенный кабан, кого полегче такой удар впечатал бы в стенку, а этот только отступил на шаг и согнулся, обхватив брюхо.
Впрочем, Серёгину задержки хватило вполне: приземлился он на бок, сгруппировавшись, толчком ладони привёл себя в положение на корточках – и мгновенно распрямился, нанося удар левым локтем вперёд и вверх, – всё это одним непрерывным стремительным движением… Локоть врезался здоровяку в челюсть, и Серёгин услышал отчётливый хруст кости. Но, чтобы не пропадал замах, добавил и правым кулаком – в ту же челюсть, только сбоку.
Здоровяк осел.
Минус два…
И – дикий крик наверху.
Серёгин оглянулся – нет ли огня? – и бросился вверх по лестнице. По ступенькам, тихо подвывая, ползла вниз девушка. Кричала не она, значит – потом. На самом верху лестницы, поперёк её, в луже крови лежала мёртвая собака. Он переступил через собаку, прижался к стене и заглянул в коридор.
На фоне узкого и прикрытого соломенной занавеской окна были видны только невнятные силуэты. Кажется, два человека. Или три: в смысле, двое держат третьего. Все почти неподвижны, но очень напряжены.
И снова этот вопль. Кричит женщина. Ей что-то ломают. Или выкручивают…
Серёгин зажал сложенный нож в кулаке, пошёл к ним. Не побежал – слишком хорошо знал, к чему приводит такая неосмотрительная быстрота. Подбегающий – это готовая мишень, ему ни ударить как следует, ни увернуться.
Его заметили, но, скорее всего, приняли за своего. Да и не до того им было.
Действительно, двое. Щенок и матёрый. Их жертва на коленях, ей пригнули голову, вдавили лицо в пол. И, кажется, ломают пальцы…
Щенок был ближе, и Серёгин вынужденно свалил его первого – ударил ногой в голову. Матёрый среагировал хорошо: бросил в ноги Серёгина женщину и вскочил, приняв стойку. В руке у него был нож. Хороший такой финарь с лезвием в ладонь длиной.
Серёгин выщелкнул свой клинок, зажал нож между указательным и средним пальцами, повёл перед собой. Женщина под ногами мешала страшно, вперёд не шагнуть, атаки нет.
Матёрый чуть отступил, выманивая. Он двигался очень точно и экономно, не делал никаких пугающих движений, не жонглировал ножом, как какой-нибудь мелкий гопник – а просто ждал, когда противник сделает ошибку. Серёгин уже понял, что столкнулся с противником, который на ножах сильнее него. Тогда он перебросил нож в левую руку – как бы начав атаку (и увидев в глазах врага довольный предвкушающий блеск), – вынул из-за пояса «макарку», которого всегда носил с патроном в стволе, но со спущенным курком, и выстрелил.
Обиженный и недоумённый («так не договаривались!») матёрый ссунулся на колени, секунду постоял, повалился на бок, вытянулся и замер.
Серёгин с досадой вернул пистолет за пояс.
Меньше всего хотел он стрелять, шуметь – сбежится городская стража, и ага, как говорится, все настоящие проблемы начинаются после выстрела – но ничего другого ему просто не оставалось…
Заворочался щенок, Серёгин добавил ребром стопы в узенький лобик: полежи ещё. Стал прислушиваться. Было поразительно тихо. Потом женщина, лежащая на полу, застонала, приподнялась – и вдруг вцепилась ногтями в лицо мертвеца.
Она кричала нечленораздельно и колотила труп затылком об пол.
Потом оказалось, что коридор полон вопящими и плачущими женщинами, а самого Серёгина обнимает и целует зарёванная Крошка Ру…
На ловца и зверь бежит, думал он, слушая Крошку и матушку Чирр, но хорошо бы этот зверь оказался по размеру ловушки… Три бандита покалечены, связаны и засунуты в подвал, один – главарь – убит. Это, мягко говоря, весомый повод для того, чтобы братки выжгли весь квартал вместе с обитателями…
С другой стороны, бандиты пришли обижать и калечить курьерш, которые тайно возили деньги и ценности для вдовы Ракхаллы – главы, можете себе представить, цветочной империи, заодно, по слухам, перебивающейся и всякого рода нелегальной торговлишкой. В цветах легко прятать всякую там контрабанду, понимаете ли.
Это Серёгин знал – ну, совершенно случайно. Именно через «цветочников» Легион получал гранаты с циркониевой оболочкой и ещё кой-какие полезные мелочи…
Менее избитая курьерша убежала – сообщить хозяевам о происшествии. Так что Серёгину, по большому счёту, выбор предстоял не по этой части, а – как бы выжать из ситуации максимальную пользу.
Он уже пытался разговорить связанных бандюков, разъяснить им, во что они влипли, но ничего связного в ответ не получил, только угрозы и подробные описания всякого рода усложнённых способов отъёма жизни. С одной стороны, он не был следователем, а всего-навсего войсковым разведчиком, с другой – не хватало времени. Будь у него хотя бы ночь в запасе, он бы из них вынул всю необходимую информацию, а так…
