Ко второй насыпи бежали напрямик, по кратчайшему расстоянию. К сожалению, трубу под ней не проложили. И вообще «их» канава перестала здесь быть единым целым, распочковалась на несколько совсем уж небольших канавок, расходящихся в разные стороны. Наверняка вся система была устроена, чтобы между двумя насыпями не скапливалась дождевая и талая вода, чтобы местность не заболачивалась.
Добежали. Вторая насыпь была значительно ниже первой, и не такая крутая, что стало удачей: подняться с носилками легче, а оставшиеся за спиной немцы не увидят вышедших на рельсы. И, вторая удача, за насыпью виднелись вершины елей, стоявших сплошной стеной. Спасительный лес совсем близко.
— Ты и ты, — ткнул пальцем Гонтарь в двух ближайших морпехов, — поднимитесь к рельсам, гляньте, что с той стороны. А ты, — обратился он Паше, — на пузо переворачивайся и со всех сил за край носилок держись. Не то назад соскользнешь.
Паша аккуратно, чтобы не потревожить больную ногу, выполнил приказ, а два бойца поднялись, один вышел к рельсам, завертел головой, второй чуть замешкался, свежий песок осыпался под его ногами, сползал по склону.
— Всё в поря... — крикнул было первый, но его перебили.
«Тра-та-та-та-та-та-та...» — простучал пулемет откуда-то слева, со стороны будки стрелочника. И тут же снова, чуть короче: «Тра-та-та-та».
Первый рухнул ничком на рельсы, упавшее его тело несколько раз содрогнулось от ударов пуль. Второй успел развернуться, начал сползать по склону, срывая с места маленькую лавину песка, съезжать, как дети скатываются на пятой точке с ледяной горки, — и вдруг как-то нелепо взмахнул руками, словно крыльями взмахнула желающая взлететь птица. Но не взлетел, завалился набок, и дальше уже не сползал, а катился кубарем.
Все застыло. Исчезли звуки и движения. Молчал пулемет. Неподвижно лежал скатившийся с насыпи боец. Второй, наверху, тоже не шевелился. Уцелевшие стояли, оцепенев, потрясенные несправедливостью судьбы — вот же оно, спасение, только руку протянуть... и на тебе.
— Пиздец, — сказал Гонтарь негромко, но в звенящей тишине услышали все.
— Готов, наповал, — сказал он несколько мгновений спустя, прижав два пальца к шее морпеха.
Пулеметчик их не видел, мешала складка местности. Они не видели его по той же причине, и не могли понять, прикатил ли туда, к стрелке, еще один мотоцикл — сразу, по шоссе, не играя в догонялки на пастбище? Или же там изначально был обустроен пост, прикрывавший движение колонн по шоссе? Сейчас это не имело значения, главное было в другом: они угодили в ловушку, в незамысловатую, но надежную.
Что станет с теми, кто попробует подняться на насыпь, им только что показали. Отступать вправо, оставаясь между двумя железнодорожными ветками? Не вариант, несколько десятков метров — и они покинут мертвую зону к радости пулеметчика. Обратно в трубу соваться смысла нет... Ждать на месте, когда сюда найдут объезд мотоциклисты или к немцам подтянется подмога с шоссе, — и принять последний бой? Так не будет боя, покрошат пулеметным огнем и конец истории.
Но Гонтарь не был бы Гонтарем, если бы даже сейчас не придумал что-то.
— Рассредоточиться вдоль насыпи, дистанция семь-восемь метров, — скомандовал он. — По сигналу все разом бегом наверх, потом к лесу. Не останавливаться, даже если рядом лучший друг упадет, все равно и ему не поможете, и сами сдохнете. А так хоть половина уцелеет. Сигнал — мой выстрел.
— Гранату оставь, — попросил морпех Паша, и на середине короткой фразы голос его дрогнул, закончил Паша каким-то всхлипывающим звуком.
Он все понял и оценил правильно. Если у тех, кто одновременно бросится наверх, шансы в этой русской рулетке пятьдесят на пятьдесят, то у тех, кто полезет на насыпь с носилками, они равны примерно нулю.
— И думать забудь, — сказал Гонтарь и взялся за переднюю ручку носилок, а другой рукой потянул из кобуры наган. — Нужны еще трое. Добровольцы есть?
Бойцы мялись, понимая всё не хуже Паши.
«Игнат везучий, дьявольски везучий, он мог бы пустить по миру казино в Монте-Карло», — подумал Яков и взялся за другую переднюю ручку.
— Двум смертям не бывать, — сказал морпех, присоединившись к ним, а еще один сделал это без лишних слов.
Бойцы потянулись в сторону, расходясь вдоль насыпи, и на четверых смертников старались не смотреть.
— Мы по выстрелу не побежим, — сказал Гонтарь. — Чуть позже, по моей команде.
Выстрел нагана прозвучал негромко — словно стартовый пистолет открыл гонку со смертью.
«Ну, давай же, командуй!» — мысленно понукал Яков, но Гонтарь молча запихивал револьвер в кобуру.
Затрещал пулемет, и старшина выкрикнул коротко:
— Вперед!
Песок осыпался под ногами, носилки тянули назад, склон казался бесконечным. Короткая очередь. Еще одна. Не по ним. Наконец-то — перед глазами появилась щебенчатая отсыпка, шпалы, рельсы! Еще чуть-чуть... Носилки дернулись так, что чуть не вырвались из руки. Яков бросил взгляд через плечо. Один из морпехов катился обратно по склону, второй упал, но носилки не выпустил, застопорив движение, словно живой якорь. Потом пальцы его все-таки разжались...
