– Разумеется… – хохотнул Клёк. – Был их штаб, теперь наш штаб. Он сел в большое кресло, накрытое скатертью, и улыбнулся соратникам. Но, тут же, лицо его поблёкло – он увидел на стене плакат со словами «Союз приближения светлого будущего – коммунизма».
– Братва! Посмотрите! Эти сыроежки хотят построить коммунизму…
– А нам, мой генерал, хорошо и при социализме… – проговорил Шкворень и захохотал.
Вдруг в это самое время, когда ещё не стих хохот клёковцев, на том входе, куда вошли победители, упала фанерная заслонка, а потом и на других входных проёмах тоже, тотчас за ними раздались какие-то шорохи. Тут же погас свет.
– Это, что за шутки!!! – прокричал Шкворень.– Включите освещение! Я приказываю!!!
– Как бы не так, – раздался голос сверху. – Как бы не так, – раздались голоса со всех сторон круглой комнаты. – Ты хотел взять штаб? Тебе это, Клёк, удалось. Ты находишься в помещении штаба. Мы для тебя даже скатерть на снежное кресло разостлали. Это, Клёк, для того, чтобы усыпить твою бдительность, а ты и повёлся… На поверку, Клёк, ты взял только одну круглую с ледяными стенами комнату, в которой и сидишь теперь как сыч со своими дружками… , завоеватели… Вы в плену, господа!!! Выхода у вас нет! Приехали!
– Вы чего это удумали! Курицы! – выкрикнул Большаков Кирюха, левая рука Клёка, понимая, как они опрохвостились.
– Мы не удумали, а вот теперь вам наш ультиматум. Мы вас всех выпустим, если вы выдадите нам связанными Клёка и Шкворня. Остальным ничего не будет. Поняли!!! Клёк и Шкворень должны быть переданы нам со связанными руками!
В круглой комнате воцарилась тишина и за её стенами тоже. Бой стих. Отрезанные от авангарда воины Клёка, побросав фанерные щиты и штурмовые лестницы, понимая, что их командиры заблокированы, понуро вразноброд брели в деревню.
– Ну и кто меня будет связывать! – обратился Клёк к своим дружкам.
– Не захочешь здесь ночевать, то сам и свяжешься, – послышался голос Кирюхи Большакова–одного из его приближённых. – Кто говорил, что захват штаба – это победа? Ты сам и говорил. Вот ты теперь сидишь в этом штабе и что дальше? Тебя, Клёк, просто перехитрили. Вот и всё. И нечего корчить из себя великого полководца. А я тебе говорил, – басил Большаков, – что надо занять всю батарею, загнать защитников вглубь крепости и замуровать входы и выходы. Вот тогда бы мы были на коне, а не они…
– Чего предлагаешь? – спросил вялым голосом Клёк.
– Выполнять указания победителей, так, что давай руки и сиди тихо.
Клёк и Шкворень поняли, что они проиграли и что, если они будут корчить из себя великих, их просто в ближайшее время отсюда никто не выпустит. Выйти самим невозможно. Стены круглой комнаты оледенелые и очень крепкие.
* * *
Наутро вся деревня знала, что Клёк и Шкворень сами написали заявление директору школы, где перечислили все свои прегрешения перед односельчанами. А через месяц в деревне появился Мишка. Он не захотел жить в интернате, а приехал в деревню к тёте Варе Капелькиной, она обещала его усыновить. Первым делом он встретился с Федей и попросил его о том, чтобы и его включили в гарнизон Снежной крепости. Федя не заставил себя долго ждать и тут же связался с комендантом крепости по телефону и изложил Мишкину просьбу.
Разрешение на посещение крепости было получено и через полчаса Мишка уже сидел в круглой комнате штаба. Здесь собрались все главные герои Снежной крепости кроме командира первого бастиона Жени Надеждиной. Она не любила сюда приходить и всегда говорила мальчишкам: «Не люблю я этих ваших снежных дыр и всяких переходов и проходов. Мне в них даже страшно. Мы уж с девочками, как-нибудь, и в нашей импровизированной крепости посидим и потолкуем. У нас одна стенка из снежных блоков, да два окна в ней и нам для активизации воображения хватает».
А что дальше?
Мальчишки сидели на снежных лавках и вспоминали недавнее сражение. Все эти воспоминания сводились к тому, кто и кому куда попал снежком, кто кого удачно столкнул и так далее. Незаметно разговор перетёк в другое русло и ребята заговорили о том, что как бы хорошо было в деревне, если бы… И это «если бы» каждый немного понимал по-своему.
– Главное, чтоб в колхозе воровства не было,– сказал Толя Тропинкин. – Не будет воровства, то и сторожей не надо будет. Смешно как-то получается – всё вокруг общее, твоё, моё, наше и сторож у этого, нашего, имеется…
– Доживём, не будет ни воровства, ни сект, ни подлогов, – мечтательно заговорил Дима Воробьёв. – Вот мы, то есть, наше поколение борется в деревне с недостатками? Борется. А другим поколениям будет уже легче, потому что какие-то явления, пусть не все, но мы искореним. Так ведь? Например, мы уничтожим воровство и пьянство в деревне. Наши дети об этих явлениях уже знать не будут. А техника какая будет!!! Представляете, приходит на работу Никита Ломов в костюме, при галстуке, нажимает кнопку и навоз сам из под бурёнок в кучки собирается… Фантастика.
