Разговор не клеился и в кабине было действительно холодно.. Запищала рация – сосед условными словами сообщил, что едет проверяющий. Жевакин отпустил МАЗ и, не обращая внимания на пронизывающий ветер и подмерзающее левое ухо, стал вглядываться в дорогу. Подъехала Волга, вышел майор. Жевакин, как положено, доложил, всё – таки проверяющий. Тот, в свою очередь, пожал руку и пригласил в машину погреться, чего раньше никогда не было. Жевакин отказываться не стал, тут уж делай как говорят, начальство…
Залез Жевакин в машину, а майор вместо служебных вопросов, стал его о детях, о жене спрашивать, а голос такой у него грустный и чувствуется по интонации, что не просто так спрашивает. «Любопытничает, – подумал Жевакин, – издалека удочки забрасывает, разговорить хочет. Мы тоже не лыком шиты, не купишь. Тут главное лишнего чего не ляпнуть.
– Родители-то у тебя есть? – спрашивает майор.
– Так точно! – отвечает, – и родители, товарищ майр, есть, и тёща, и тёщина мать ещё жива!
– Богат же ты, братец, – майор задумчиво улыбнулся. – Не надо, Жевакин, кричать, я и так тебя хорошо слышу.
– Так точно, богат! – выпалил опять Жевакин. И вдруг понял, что говорить по-иному он с проверяющим не может, клинит у него что-то в горле. Хотел сержант сказать по-простому, душевно, а получилось, как получилось.
– Может быть, ты увлекаешься чем? – спросил майор, – хобби у тебя какое есть?
– Рыбу ловлю. –
– Я тоже ловлей рыбки балуюсь – поддержал разговор майор. Голос его взбодрился и лицо немного просветлело. «Сейчас спросит, где ловлю и на что? – подумал Жевакин. – Так я тебе и сказал, тля аппаратная. Прверяешь – прверяй, а в душу не лезь. А то от этого может всякая бяка получиться».
Разговор о рыбалке явно не клеился. Майор оставил эту тему, кисло улыбнулся, и перевёл разговор на дисциплину водителей.
«Прощупывает, – решил Жевакин. Неужели кто из остановленных им водителей, нажаловался?». Стал разговоры вспоминать: кому что сказал? Кто как ответил? Сам вспоминает и одновреме нно на вопросы отвечает: «Так точно», да «Никак нет».
Улыбка хоть и болезненная, совсем сошла с лица проверяющего, оно посерело, в голосе послышались металлические нотки. «Ну, начинается… – подумал Жевакин. – Сейчас всё и образуется». Но, майор вдруг изменил тон, откинулся на спинку сиденья, прикрыл ладонью лицо, будто чего вспоминая, и, не убирая руки, проговорил как-то тихо, с долей разочарования
– Иди, служи, Жевакин, служи…
– Есть, служить! – выпалил Жевакин, с душевным облегчением вылезая из кабины машины. Выбравшись, он вытянулся перед дверкой и приложил руку к виску. Волга отъезжала медленно, так медленно, что у Жевакина стали мёрзнуть пальцы на руке и он мысленно её торопил.
1978 год
Дуплет
Весть о том, что Яшка Курок нашёл в Ущельном овраге лисий выводок, облетела всё село. Об этом Захар узнает только утром: когда сдаст смену, тогда и прогремит по селу новая весть, и расползётся туманом слух по улочкам и переулкам, настоянный на догадках и вымыслах замолчавшихся селян. Паши Захар, спокойно паши! Всё это будет только завтра.
– Что, пришла, рыжая?! – ласково проговорил Захар, разворачивая трактор на конце поля и боясь, как бы в темноте не завалиться в овраг. Желтоватый свет фар сначала тянулся в пустоту за бровкой овражного склона, затем скользнул по кустам шиповника и снова, выбравшись на заездку, пополз вдоль борозды. Зелёные точки последовали за трактором, но , попав в пучок света от задних фар, замерли, ослеплённые, но не потухшие. Это была лиса, старая знакомая Захара. Она приходила к нему каждую ночь в период весновспашки. Рушит плуг старые мышиные норы, разбегаются из-под лемехов полёвки, а патрикеевна тут как тут.
Захар был всегда рад ночной гостье. И каждый раз, остановившись поужинать, вполголоса беседовал с ней. А точнее, рассказывал лисе о своих бедах и радостях, та же , отбежав в сторону и усевшись на задние лапы, ожидала, когда он поедет снова, и казалось, слушала. Она была стара, эта лиса. Свалившаяся и уже не рыжая, а какая-то пегая шерсть то тут, то там торчала клочками. Захар узнавал её также по пятну выболевшей на боку шерсти, появившемуся то ли от выстреланеудачливого охотника, то ли от клыков свирепой гончей. Шума от работающего двигателя она не пугалась, не боялась и этого мешковатого, неторопливого человека. Захар же, по своему обыкновению, усевшись на гусеницу и достав незатейливые припасы, начинал беседу.
