Возвратилась Ивга с подружками. Вот бы уже и на посад молодых посадить, песни петь и свадьбу начать. Так нет жениха! Всё люди взглядываются, смеются тихонько, ожидают, что из этого будет, а Ивга и ничего: проворна, весела, везде справляется, везде надсматривает. И вот собирается усадить подружек и начать свадьбу… Как шу-у-у-у! Пан писарь с командою:
– Где ваш беглый Левко?
Ивга весела. Подбежала к писарю быстро и говорит:
– Не беспокойтесь, пан писарь, он тотчас будет. Просим на хлеб, на соль и на свадьбу!.
– Вы передержанцы! – заревел писарь. – Вы передерживаете беглых! Десятские! Ищите везде, выкидывайте все на улицу, бейте, ломайте, шарьте везде, пока не найдете вора. Вот я вам дам свадьбу! А пока берите старика, тащите его с девкою в правление; оборвите с нее цветы и ленты; она арестантка, пока не отыщется Левко…
– А вот я и отыскался, не ищите! – кто-то отозвался за писарем… Глядь!.. Это Левко! Точно, сам Левко, славный, бравый, красивый; одет уже по-мещански, жупан суконный, пояс кумачовый; шапка серых овчин высокая, с суконным красным верхом и с кистью; а за поясом уже и платок красный, шелковый, большой с большими цветами – таких платков в селах никто и не видал. Этакой молодец стал перед писарем, взявшись в боки, и говорит:
– А на что я вам, пан писарь? Вот здесь я!
– Бер… бер… бер… ррите его!.. – едва мог проговорить писарь, испугавшися, что тот Левко, которого полагал он давно уже в Сибири, явился перед ним и так смело! – Берррите его, – кричит все еще, – да в колоду! Он воряга, мошенник, каторжный, ушел из Сибири…
– Врешь, бездельник! – закричал за ним… кто же? Чиновник от самого губернатора!.. – Возьмите его под караул!
Потащили его самого в ту яму, которую рыл для другого!
Чиновник тотчас начал расспрашивать про Левка… И все в один голос сказали, что нет за ним никакого качества и что они и писарю тогда так говорили, но как он написал, они не знают… Да к чему долго рассказывать! Чиновник вывел в этом деле все концы, как писарь плутовал здесь и в судах с секретарями. Дошло и до того, как обдирал он волость из-за головы. Не сошло и голове, что не знал ничего, а писарь управлял им, а он только кричал:
– Я вам не Евдоким, прежний голова! – но писарь что хотел, то и делал из него.
Управившись скоро, чиновник сказал Левку и Ивге:
– Начинайте теперь свою свадьбу, а я поеду в город, примусь за судей…
И поехал.
Мигом началась свадьба. Подружки запели, скрипки заиграли, пошли чарки между добрыми людьми – пьют да чарки на лоб перекидывают и удивляются, как Ивга в губернии между панами и даже перед самим губернатором хлопотала и старалась об Левке и как избавила его от беды. Старый Макуха, сидя между стариками, все рассказывал, а те только почмокивают и в один голос приговаривают:
– Справедливо назвал губернатор: вот «козырь-девка», так-так! Назавтра же весь почет, с отличными подарками и знаками, обвенчали наших молодых и такую свадьбу отпраздновали, что ну! Три дня так знатно пили, что никто и не помнит. Наряжалися журавлями, медведями, жидовками; были и цыганки, и турки, и разными народами наряжались, все от радости, что «козырь-девка» поставила на своем. А что молодых обдарили, так ну! Дружко даже охрип, крича, по обязанности своей, всеми голосами тех животных, каких кто дарил молодым…
Не прошло же секретарям, что брали с писаря деньги, и Левково дело, как хотели, вертели. Досталось и исправнику, и всем судящим, что все ссылались на секретарей, дела не хотели знать, а подписывали то, что им подносили. Отозвались и бублики судье, что только глотку ими запихал, а кто бедствовал, так он того и знать не хотел. Все это наделала Ивга, уже всеми названная «козырь-девка», что избавила всех добрых людей от дурной масти…
Писарь, сидя в «холодной», слушал, как добрые люди гуляли на свадьбе у Левка, и от досады рвал волосы на себе, что не ему досталась «козырь-девка». А потом пошел в ту дорогу, куда располагал отправить Левка, прямо в самую Сибирь. Голову сменили, чтоб не умничал: «Вот я-то! Я вам не Евдоким» – и что не мог ничем распорядить и видеть, что писарь делал всем зло.
Наши же молодые начали жить припевая. Ивга и тут с расчетом сделала: те деньги, что ей подарили в городе, она не дала все издержать на свадьбу; когда же отгуляли, она принялась с Левком за хозяйство. Как все было разорено, то они обзавелись всем, принимали опять проезжающих, и пошло у них все порядком. И старому Макухе очень хорошо было: его покоили, уважали по-старосветски и всегда, чего только желал, все доставляли ему. А Ивга? Она уже и замужем, она и молодица, и деток имеет, а от всех всегда слывет: «козырь-девка!».
