Поступив на службу, Шельменко хотел и тут хитрить: прикинулся пошлым дураком, не понимающим ничего; не знал, куда руки девать; не понимал правой и левой стороны. Его учили, штрафовали, но он все переносил терпеливо, полагая, что потеряют с ним терпение и его отпустят совсем домой. В самом деле, с ним потеряли всякое терпение и в полку почитали его глупым, дураком: так удачно умел он притвориться. Как же был весьма непоказной наружности, то его и выписали в денщики. Тут-то он поступил к капитану Скворцову, нашему Ивану Семеновичу.
Иван Семенович скоро разгадал его и употреблял в разные дела по способности. В теперешнем горестном положении своем он решился сделать Шельменко доверенною особою, открыть ему все и потребовать его содействия. На сей конец он, окончив письмо к Пазиньке, призвал к себе Шельменко и имел с ним разговор.
И. С. Скажи ты мне, Шельменко, по всей справедливости: бывал ли ты влюблен?
Шельменко (
Разбогатевший или поступивший на должность малороссиянин начинает важничать, говорит отборными словами и некоторые слова в особенности, им избранные: будучи, примером сказать, выходит, стало быть, и т. д., употребляет беспрестанно, к делу и напротив, и всегда произносит их протяжно, нараспев. Шельменко, быв еще писарем, важничал и принял слова: «будучи» и «стало быть».
И. С. Ну, любил ли ты кого-нибудь?
Шельм. Ох, ваше благородие! Будучи, некуда греха девать. Любил и, стало быть, еще и теперь крепко люблю!
И. С. Это для меня новость. Кого же ты любил и как? Верно, до солдатства еще?
Шельм. И до солдатства, и, будучи в солдатстве, любил, люблю и буду повек любить!
И. С. Скажи же мне, кого ты так страстно любишь?
Шельм. Деньги, ваше благородие! Будучи, их-то люблю страшно!
И. С. Скот и больше ничего.
Шельм. Так-таки скот, ваше благородие! Ей, истинно сказали, стало быть, скот, именно скот, и сам вижу.
И. С. Дурак! Любил ли ты какую девушку?
Шельм. А чтоб они, будучи, не дождали, чтоб их христианский род любил!
И. С. Почему же?
Шельм. Убыточно их любить, ваше благородие! Хоть их как хочешь, будучи, люби, а она все требует, стало быть, подарков. Оттого-то я всегда удалялся от них.
И. С. Нечего же с тобою и говорить: ты ничего не понимаешь. Пошли ко мне Усачева, тот лучше сделает, что я прикажу.
Шельм. Помилуйте, ваше благородие! Зачем же я, будучи, не сделаю! Я все сделаю в десять раз лучше Усачева. Прикажите мне, стало быть, что нужно.
И. С. То-то же, Шельменко, смотри, услужи мне в этом деле. Ты и не ожидаешь, как я тебя награжу: засыплю деньгами твоими любезными.
Шельм. И отставка будет, ваше благородие?
И. С. Само по себе. Это прежде всего.
Шельм. Когда так, извольте, будучи, приказывать, ваше благородие! На дно моря пойду, в огонь полезу, а все исполню по приказу.
И. С. Ну, вот видишь что. Я люблю дочь здешнего помещика. Видал ли ты ее?
Шельм. Как уже, будучи, не видать? Что за красавица! Волосы как смоль, толстенькая, стало быть, плотненькая…
И. С. Врешь, она блондинка.
Шельм. Имени ее не знаю, впервое от вас, будучи, слышу, но нам не до имени ее дело, а до ее черных глаз…
И. С. Еще не до нее и не до глаз ее, а вот это письмо неси и в господском саду найдешь ее девушку, она дожидает тебя, отдай ей только это письмо и спроси, когда за ответом приходить.
Шельм. Слушаю, ваше благородие! Счастливо оставаться.
Причем он хотел оборотиться по-солдатски, запнулся, споткнулся, пошатнулся и чуть не упал. «А что мне эта служба!» – проговорил он.
И. С. Видишь ли? Примета дурная. Смотри, действуй осторожно. Не отдай кому письма без толку, слышишь?
Шельм. Рады стараться, ваше благородие. Действовать буду, будучи, осторожно и, стало быть, исполню все.
И. С. Исправно отдашь письмо – три вины твои оставлю без наказания; а если что испортишь – палки. Ты знаешь меня.
Шельм. (
Обернулся уже осторожно и помаршировал из комнаты, по обычаю, с правой ноги.
