Малороссийская проза полностью

Шельменко был в большой беде. Выйти из-под яблони ему невозможно было: Кирилл Петрович увидит, наверное схватит, и сбудутся тогда все его опасения. Не придумывая, как бы выпутаться из беды, почесал затылок и не выдержал, проговорил: «Вот теперь, жучку, попался пану в ручку».

Мотря (сколько можно тише). Да убирайтесь себе к черту с вашим сватовством, пропадайте и с вашею любовью. Пролезайте через кусты, чтоб барин не увидел…

Но этого уже нельзя было сделать. Кирилл Петрович, услышав легкий шум в гуще дерев, подумал, что кто-нибудь пришел красть яблоки, и, желая прекращением такого зла угодить Фенне Степановне, потому что эта часть принадлежала к ее хозяйству, о ставя сражающихся христиносов, по спешил на шум и, открыв скрывающихся, вскричал: «А чего это вы забрались сюда? Что это значит? Не куры ли какие, а?»

Шельм. Да так-таки, точно так. Знаете? Будучи, наша курочка, стало быть, вон там, так я, будучи, спрашивал… не можно ли ее… будучи… стало быть…

Кир. Петр. Я тебе дам курочку! Живого тебя не выпущу. Ты, Мотря, зачем здесь? Это любовные шашни? А?

Шельм. Да она… знаете?.. Она тут со мною… будучи… так…

Кир. Петр. Я не тебя спрашиваю, с тобою разделаюсь после. Ты, Мотря, зачем здесь? Говори мне всю правду.

Мотря. У меня нет никакой правды ни неправды, я вся перед вами. Я собирала упавшие зеленые яблоки вам же на пирожки, а он и пришел, и уговаривал меня, чтобы я помогала капитану взять барышню за себя, а подчас и увезти ее. Вот и письмо отдал барышне.

Кир. Петр. А ты и взяла?

Мотря. Взяла, чтоб вам отдать. Вы знаете меня.

Кир. Петр. Хорошо. Подай сюда письмо. А ты, бездельник, что теперь скажешь?

Шельм. Я за тем, будучи, и пришел сюда, чтоб всю правду сказать вам, ваше благородие.

Кир. Петр. Во-первых, не смей меня величать ваше благородие! Я хоть и прапорщик в отставке, но я сын бунчукового товарища, а этот чин равняется с чином коллежского асессора, а тот с чином сухопутного майора. Так видишь ли, что меня нельзя равнять с благородными?

Шельм. Я, будучи, только увидел вас, то и сам это же подумал. Куда вам до благородных, ваше высокоблагородие!

Кир. Петр. То-то же. Сейчас открой мне всю правду. Видишь ли, ты в моих руках. Мотря, поклич сюда конюхов.

Шельм. Да зачем их беспокоить, ваше высокоблагородие! Им, будучи, некогда. Я и вам все расскажу. Пускай и Мотря идет пирожки готовить.

Кир. Петр. Хорошо! Мотря, поди расскажи все барыне, а я и сам скоро прийду к ним. (Пробежав письмо, а между тем Шельменко расположил в уме роль свою.) Ах, он бездельник!.. Ну, говори ты; что-то ты скажешь?

Шельм. Мне, будучи, не долго рассказать, потому что я правду расскажу. Вот что я, в<аше> в<ысокоблагородие>, расскажу. Как меня взяли… стало быть, как я пошел охотою в солдаты, вот уже будет семь лет… Нет, брешу, это было в Филипповку[292], в тот год…

Кир. Петр. Да что ты мне путаешь? Говори, зачем ты здесь?

Шельм. С ротою, ваше высокоблагородие, капитан мой пришел с ротою, так и я, будучи, при капитане…

Кир. Петр. Да не то! Я знаю, что вас нелегкая принесла сюда на мое мучение. Но зачем ты здесь в саду?

Шельм. Э! В саду? Так вам это желается знать? Извольте. А как я в службу, будучи, вступил, этого не хотите слушать?

Кир. Петр. Пропадай твоя голова! Мне это не нужно. Ты скажи мне, как ты смел войти в мой сад и приносить письмо к моей дочери.

Шельм. Эх! Ваше высокоблагородие! Что бы вы делали, как бы, будучи, не я, Шельменко, пошел с этим письмом? Капитан уже посылал Усачева, а тот, я знаю, не только письмо отдал бы сам в руки барышне, да и ее увел бы к капитану, да не только ее, и самую барыню украл бы у вас. Это черт, а не человек! Вот я вижу, что вам готовится беда, жаль мне стало вас… (Всплакнул немного… будто плачет.)

Кир. Петр. Чего же тебе так жаль стало?

Шельм. Помилуйте! Как не жалеть, будучи, такого доброго барина? Я, ваше ваше высокоблагородие, так вас, будучи, полюбил, что готов за вас и на смерть, и на муку!

Кир. Петр. Спасибо тебе, добрый Шельменко! Вот тебе на первый случай поцелуй руку мою, а будешь больше служить, я больше награжу.

Шельм. (целуя руку). Мне и это великая награда!

Кир. Петр. Ну, рассказывай далее.

Шельм. Вот я, чтоб лучше, будучи, вам услужить, вызвался сам отнести. Рассказал капитану, что у меня все знакомые во дворе и что я так и сяк поступлю и письмо отдам. А капитан, как дуралей, будучи, развесил уши и слушает, словно вот как теперь вы, и верит всему.

Кир. Петр. То у ж подлинно дуралей! А тебе проводить дураков и не впервые.

Шельм. Ого! Лишь бы попался. Иногда, вот как и теперь, будучи, брешу без милости, а тот дуралей, что слушает, вот как и вы, всему верит да еще и хохочет.

Кир. Петр. (хохочет от чистого сердца). Ну, далее что?