— Конечно же, ты возбуждаешься, когда я говорю такое. У тебя всегда было странное чувство юмора, — запоздало замечаю я.
Мал тихонько похрапывает, обмякшим от сна телом накреняясь назад, но я еще не готова его отпускать. Обхватив Мала посильнее, прижимаюсь к нему бедром.
— Мал, пожалуйста, поправляйся. Пожалуйста-пожалуйста, и тогда я смогу петь тебе колыбельные, которые ты ненавидишь, читать твои песни, отчитать тебя за салфетку и закидать миллионом вопросов.
Не понимаю, зачем я это говорю. Ясно как божий день, что Мал не ответит. Каким-то образом мне удается задремать в его объятиях. Я слишком устала, чтобы сейчас идти за едой, которую оставила на кухне.
Просыпаюсь через пару часов. Небо устлано низкими черными облаками, но ночь еще не наступила. Я смотрю на лицо Мала. Кажется, он мирно спит, лицо снова обрело краски. Хорошо то, что он очень-очень горячий и потный. Он поборол лихорадку, его волосы прилипли ко лбу и шее.
Удивительно, но член у него по-прежнему стоит. Ладно, пора выползать из постели, звонить Каллуму и сообщить, что я еду в Англию. Ни за что не останусь здесь, пока Эштон на другом континенте, а Мал возбужденный, красивый, свободный и хранит салфетку. Может, мама и не подарок, но это не значит, что она не права. Мал — проблема, а я уже не так фанатею от проблем, как раньше.
Я пытаюсь вылезти из-под него, но понимаю, что теперь он обхватывает меня рукой, а не наоборот. Я подползаю к краю, но Мал крепко хватает меня за руку. Я охаю и поворачиваюсь.
С закрытыми глазами он ухмыляется.
— Куда собралась? — глубоким, низким и хриплым голосом интересуется он.
Обаятельные парни с обиженно надутыми губами и сломленной душой всегда были моим криптонитом. А когда Мал снова становится неидеальным Малом, меня переполняет желание любить его.
Кстати, пища для размышлений: криптонит мог полностью уничтожить Супермена.
— Да, — отвечаю я. — В Англию. Знакомиться с родителями своего парня.
Этот план давно зрел у меня в голове, но я пока ничего не предпринимала. Теперь что-то подсказывает мне: уже пора. Это необходимо, если я хочу сохранить отношения.
Глаза Мала все так же закрыты, он расплывается в улыбке.
Он вообще слышал, что я сейчас сказала? Может, он проснулся с поражением мозга. Бедолага. Уверена, девушки в очередь выстраиваются, чтобы позаботиться о его сломленной душе. Существует два типа женщин: первые хотят спасать, а другие хотят, чтобы спасали их. Племя первых с радостью примет Мала и его добротный мешок проблем.
— Перестань лыбиться, — тяжело вздыхаю я.
— Почему? Жизнь прекрасна.
— Правда? — Я приподнимаю бровь. Думаю — всего лишь думаю, — он только что сделал круговой рывок бедрами, по сути пихнув член мне между ног, но точно сказать не могу, так как движение было почти незаметным. Но в одном я уверена: я мокрая от возбуждения и крепко сжимаю ноги, желая, чтобы его возбужденный орган оказался в моей вагине. И да, я только что мысленно произнесла «возбужденный орган», потому что признать очевидное, что я до безумия, до исступления желаю его, гораздо труднее.
Внизу живота все горит, и если я не сбегу сейчас из постели Мала, то сделаю то, за что не смогу себя простить.
Мал резко открывает глаза — яркие, фиолетовые и шальные. Похоже, он проснулся новым, здоровым человеком. Роли поменялись, и теперь именно я в его милости.
— Мы вернулись к прежнему шаблону «у меня есть парень»? Потому что пижон потерял девушку сразу же, как ты обнаружила салфетку.
Я встаю с кровати и выхожу из его комнаты, показав из-за спины средний палец. Да к черту его и к черту Толку. К черту его чертова деда (прости, Господи) и неадекватного Эштона Ричардса, и самого Джеффа Райнера.
Я иду в гостиную, открываю чемодан и роюсь в нем в поисках подходящего для полета наряда.
— Ты наверняка захочешь передумать. — Он поднимает с пола свою белую футболку «Joy Division» с дырой от сигареты, но не надевает ее.
— Ах да? — Я замираю, уперев руки в бока. — Почему?
— Потому что ты голая, и хоть я бы лично заплатил кругленькую сумму, чтобы ты оставалась в таком виде, в нашей чудесной стране есть правила, которых нужно придерживаться.
