Маловероятно (ЛП) полностью

— Про Мика Джаггера и Мариану Фейтфулл в шестьдесят седьмом году? Когда по слухам их поймали в поместье Кита Ричардса во время наркооблавы, где он вкушал из ее вагины батончик «Марс»?

Я чувствую, как в меня что-то проталкивают, и думаю: «Господи. О Господи». Во мне шоколадный батончик. Это так мерзко и пошло, что хочется плюнуть ему в лицо, но остается лишь трепетать от удовольствия и сжимать мышцами шоколадку.

— Как думаешь, есть зерно правды в этой сплетне? — Теперь Мал почти касается меня губами.

Я чувствую, как трусь торчащими сосками о его тело. Дыхание сбилось, я почти задыхаюсь. Ощущение, будто вишу над краем чего-то огромного, будто я никогда не стану прежней.

— Думаю… — начинаю говорить я.

Он водит батончиком туда-сюда, погружая его глубже и быстрее, а я крепко зажмуриваюсь и ненавижу себя, потому что вот-вот кончу.

«Ты изменяешь своему парню, — кричу на себя в уме. — Мал закинул удочку, а ты на нее попалась. Вели ему прекратить».

— Ответ? — безразлично спрашивает Мал, его губы кружат вокруг моих. — Да? Нет? Может быть? Не уверена?

— Ост… ост… остано...

— Скажи, — убеждает он и обрушивается на меня губами, но не целует — скорее, наказывает. — Вели остановиться, и я остановлюсь.

Не могу.

Не могу и начинаю рыдать, когда волны удовольствия одна за другой накрывают меня с головой. Я очень сильно кончаю от шоколадного батончика. Какое невероятное ощущение боли и удовольствия, но, к моему стыду, примешанное к этому чувство вины каким-то образом увеличивает силу удовольствия.

Ноги подкашиваются, но Мал крепко держит меня, обхватив пятерней за шею. Он медленно вытаскивает то, что осталось от шоколадного батончика. Я чувствую, как бедра прилипают друг к другу, тягучая растаявшая молочная шоколадка высыхает на моей плоти.

Мал показывает мне батончик: он развалился, растаял, торчит белая вафля.

— Голодная? — невозмутимо спрашивает он.

Я трясу головой, чувствуя, как по всей кухне разлетаются мои слезы.

Я изменила Каллуму, как моя мама изменила парню, которого она бросила ради Глена. Я ничем не лучше нее.

Мал откусывает от шоколадки, пожимает плечами, и мой рот вдруг наполняется слюной. Я очень-очень голодная. Больше не задавая вопросов, он подносит шоколадку к моему рту.

— Попробуй себя на вкус. — Мал облизывает губы.

Я осторожно откусываю, потом еще раз. Доедаю батончик. Едва успеваю проглотить последний кусочек, его губы обрушиваются на мои, и я беспомощно стону ему в рот.

Хотелось бы мне перенастроить мозг обратно на моего парня. Или чтобы Каллум был ужасным, жестоким мужчиной, который это заслужил. Но не в моем случае.

Правда в том, что мне не удается это сделать.

Правда в том, что я вряд ли вообще могла бы это сделать — даже до встречи с Малом в Нью-Йорке. Трещины с прорастающими сорняками в наших отношениях появлялись всегда, даже когда мы с Каллумом были обычной парой с обычными проблемами. Я постоянно сравнивала его с Малом. Я жаждала чувствовать на своих губах губы Мала, его головокружительный аромат обволакивал как цепь, без труда заявляя на меня права. Разница в том, что я не чувствовала себя виноватой, потому что перспектива снова пережить подобное казалась маловероятной.

Маловероятно.

Я хныкаю, когда Мал обхватывает мое лицо руками и, рыча как зверь, усиливает напор поцелуя. Наши языки встречаются на полпути, и я крепко зажмуриваюсь.

Звонит мой телефон, и, придя в себя в ту же секунду, я отрываюсь от Мала. Прижав руки к щекам, стремглав подбегаю к барной стойке. Переворачиваю телефон и вижу на экране номер.

Каллум.

Словно ему интуиция что-то подсказала. Откуда он понял?

— Привет, любимая, — радостно говорит он, когда я отвечаю. — Мне звонила Саммер. Она рассказала, что Ричардс сбежал. Вот же недоумок. Она подтолкнула меня поскорее сесть на самолет, чтобы составить тебе компанию. А ты что думаешь? Еще хочешь, чтобы я приехал на Новый год?

Я поднимаю глаза и вижу, что Мал облокотился сбоку на холодильник и смотрит на меня, скептично изогнув брови. Я качаю головой. Ноги склеились от высохшего шоколада. Что я натворила?

Я отвожу взгляд и прочищаю горло.

— Да! — восклицаю я, стараясь говорить таким же радостным тоном. — Приезжай, пожалуйста. Я буду очень рада.

Закончив разговор, я прижимаюсь лбом к барной стойке и закрываю глаза. Получу ли я особую награду за свою тупость? Скидку в местной библиотеке? Что-нибудь? В голове не укладывается, что за подобный фортель мне ничего не будет.

Нужно рассказать ему. Нужно признаться Каллуму.

— Просто хочу, чтобы ты знал, — дрожащим голосом говорю я, шевеля губами по столешнице. — Это совершенно ничего не значит.

— Скажи это своим торчащим соскам и мокрому влагалищу, дорогая. — Мал в ту же секунду улетучивается в спальню, подхватив по пути наполовину съеденный сэндвич.