– Да, вы тогда появились неизвестно откуда, – пробормотала я. – Я зашла в кабинет, но никого там не обнаружила и отправилась на поиски Аттарда. А потом меня начали преследовать… Вы еще сказали, что мне, должно быть, показалось!
– Вам не показалось, – покачал головой доктор. – За книжными полками кабинета Джозефа располагается еще одно помещение, о котором знает очень узкий круг людей. Среди сотрудников музея только Джозеф пользовался этой тайной комнатой. Там он хранил документы и книги, не предназначенные для посторонних глаз. Не найдя Джозефа в кабинете, я прошел в потайное помещение и обнаружил его задушенным. Тело было еще теплым, а в комнате царил настоящий бедлам: в помещении явно проводили обыск.
– Господи, – прошептала я, – они искали перстень! Они думали, что раз мы встречались с Аттардом, то могли оставить ему… Я просто не верю, что все это на самом деле происходит!
– К сожалению, происходит, – сказал Макфейден. – Пока я пытался определить, смогу ли чем-то помочь Джозефу, я услышал какие-то звуки в кабинете.
– Это была я!
– Совершенно верно. Я даже видел вас через щель, предназначенную специально для наблюдения за тем, что происходит в кабинете. Подождал, пока вы уйдете, и только потом вышел из своего убежища. Я не собирался с вами встречаться, но вы сами налетели на меня в коридоре. Чувствуя, что убийца Джозефа мог все еще находиться в здании, я постарался вас поскорее выпроводить. Извините за проявленную невежливость, но я очень спешил. Закрыв за вами дверь, я пошел искать того, кто мог преследовать вас. В залах никого не оказалось, и мне пришлось спуститься в хранилище. Там мы и встретились с убийцей.
– Вы… вы видели его? – спросила я с замиранием сердца.
– И да, и нет, – вздохнул Макфейден. – Он напал на меня со спины. Мне удалось вывернуться, и удар ножа пришелся по предплечью. В противном случае мы бы с вами сейчас не разговаривали.
Я явственно представила себе, что вполне могла бы сама оказаться на месте Макфейдена. Мысль о том, что я, возможно, чудом избежала верной смерти, заставила меня поежиться.
– Что было потом?
– Минуты две-три мы молча боролись. Убийца оказался очень сильным, но внезапно он выпустил меня и рванулся прочь. Не ожидая такого поворота, я потерял равновесие и упал, но тут же поднялся и бросился за ним. Клянусь, прошло не больше тридцати секунд, но парень как сквозь землю провалился!
Макфейден замолчал.
– Он сильно вас поранил? – спросила я.
– Рана несерьезная, но теперь вы понимаете, в какую опасную игру ввязались?
Я неопределенно пожала плечами и спросила:
– Вы по-прежнему собираетесь на Комино?
– Разумеется, – твердо ответил Макфейден. – Нам необходимо, наконец, выяснить, что произошло с моим дедом. Отец и я посвятили этому слишком много времени, чтобы сейчас все бросить. Деда заклеймили предателем, обвиняя в шпионаже и передаче сведений вражеским агентам, чему немало поспособствовал Поль де Кассар.
– Отец Филиппа?
– Именно. Очевидно одно: либо он, либо мой дед виновны в том, что агенты «Церкви Кровавых Святых» пронюхали о грузе, перевозимом второй «Санта-Марией». Только они двое были в курсе всех деталей. На суше лишь несколько человек знали о том, что находится на борту судна, но руководил операцией Поль де Кассар.
– Я понимаю, что для вас это очень важно, но стоит ли рисковать жизнью ради давно умерших людей? – робко спросила я.
– Я не из тех безрассудных мальчишек, которые кидаются в опасные предприятия сломя голову – видите ли, я уже не в том возрасте, Ула! Но есть вещи, ради которых и впрямь можно рискнуть.
– Когда вы отправляетесь? – поинтересовалась я как бы между прочим.
– Сегодня, в восемь. А вы обещайте хорошо себя вести, – строго потребовал Макфейден. – Это значит – никаких расследований, а главное – никаких прогулок в одиночестве в темное время суток в безлюдных местах. Вы мне обещаете?
– Обещаю, – с легким сердцем сказала я, потому что вовсе не собиралась никуда отправляться
Значит, в восемь! Церемония закрытия конгресса начиналась в шесть вечера. Несмотря ни на что, Филипп не пренебрег своими обязанностями и устроил шикарный прием. Столы накрыли в саду, у огромного бассейна, подсвеченного по периметру фонарями. Солнце клонилось к закату, и запах азалий начинал ощущаться в воздухе, до сих пор слишком жарком, чтобы передавать какие-либо ароматы. На сцене расположился оркестр – вечер обещал быть приятным. Я бы с удовольствием никуда не пошла, но существовало два препятствия. Во-первых, меня ждал Густавсен, и мое отсутствие могло заставить начать расспросы, что могло помешать моим планам и вызвать ненужные подозрения. Кроме того, Филипп де Кассар, насколько я знала, сам собирался присутствовать, и он непременно заметил бы, что меня нет. Поэтому, не испытывая ни малейшей радости, я облачилась в черное платье, слегка подкрасилась и направилась в сад, размышляя над тем, как ускользну с приема. Я уже знала, как проникну на катер: нужно только выманить старика-смотрителя из будки под каким-нибудь предлогом.
