За столом повисло тяжелое молчание. Его прервал Макфейден. Взяв в свои большие ладони узловатые руки старой Агаты, он принялся что-то тихо говорить по-мальтийски. Она слушала его молча, в то время как ее прозрачные серые глаза наполнялись слезами. Я поняла: доктор рассказывает ей о том, как погиб ее муж, выполняя поручение его деда. Он исполнил просьбу спасенного им человека, не приходившегося ему ни другом, ни родственником, да еще и нашел возможность спрятать перстень, являющийся ключом к тайнику. Это, пожалуй, даже больше, чем Пьер де Кассар мог ожидать!
Утерев слезы, Агата заговорила снова.
– Жиллельмус отсутствовал уже двое суток, когда в доме появился мужчина, – продолжила переводить Роза. – Он пришел один и бабушке сразу не понравился, несмотря на сильное сходство с Пьером. Через его правую щеку проходил длинный тонкий шрам, из-за которого правый уголок его рта был слегка приподнят кверху, словно он постоянно ухмылялся.
При этих словах Филипп де Кассар резко подался вперед.
– Довольно точное описание вашего отца, Филипп, не правда ли? – тихо спросил Макфейден.
– Вашего отца? – изумленно переспросила Роза, и ее губы искривились в презрительной гримасе. Она повернулась к Агате и передала ей слова доктора. Старушка при этом вздрогнула, и глаза ее наполнились ужасом.
– В чем дело? – спросил Филипп. – Почему она так на меня смотрит?
– Вы хотите сказать, что не знаете? – с подозрением спросила Роза.
– Понятия не имею, клянусь Богом! – воскликнул Филипп де Кассар. – Что происходит?
Агата немного помолчала, словно раздумывая, продолжать ли ей. Наконец, она снова заговорила.
– Этот человек представился братом Пьера, и Пьер это признал. Бабушка не знает, о чем они говорили. Через некоторое время ей пришлось уйти в деревню по какому-то делу. Когда она вернулась, то обнаружила Пьера мертвым!
– Боже! – ахнула я. – Как… как это случилось?
– Сначала бабушка подумала, что Пьер умер во сне, но это оказалось не так. Ее дочь, моя мать, вернулась домой из школы раньше обычного в тот день. Она шла мимо окна, рядом с которым стояла кровать Пьера. Через стекло она видела… – Роза прервалась на мгновение, словно живо представляя себе то, чему невольно стала свидетелем ее мать, будучи маленькой девочкой. – Мама увидела, как высокий мужчина накрыл лицо лежащего на кровати Пьера подушкой и долго удерживал, пока тело раненого не перестало дергаться. В ужасе от увиденного, мама бросилась прочь, в глубь острова. Бабушка нашла ее прячущейся среди скал, только когда стемнело.
– Это неправда! – воскликнул Филипп, и я вздрогнула от неожиданности. – Это
Вскочив со своего места, он бросился вон из комнаты. Никто не последовал за ним. Старушка снова заговорила, но Роза не спешила переводить, а Макфейден внимательно слушал. Внезапно он резко поднялся и помог это сделать Агате. Поддерживая ее под руку, он медленно пошел к выходу. Нам с Робером ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру, прихватив с собой фонарь. По пути к двери Роза ненадолго задержалась у кладовки, вытащив оттуда лопату с острыми краями.
Оказавшись на улице, Агата повела Макфейдена за дом – туда, где располагался крошечный садик. На потрескавшемся от солнца клочке земли я заметила мелкий зеленый виноград и несколько неспелых арбузов, печально лежащих среди камней. Но Агата шла дальше, к забору, где стоял сарай. Зайдя внутрь, она наклонилась и попыталась отодвинуть тяжелый деревянный сундук у самой стены. Доктор пришел ей на помощь, и через мгновение сундук был сдвинут. Агата что-то сказала Макфейдену по-мальтийски, и он, встав на колени, взялся за одну из половиц и легко снял ее. Затем он проделал то же еще с несколькими половицами, и наконец перед нами оказался вход в погреб. С трудом протиснувшись вниз, доктор взял у Розы лопату и принялся копать в том месте, куда указала Агата. Робер светил ему фонариком. Сначала инструмент категорически не хотел входить в сухую, твердую почву, но через короткое время Макфейдену удалось совладать с ним и приноровиться. Теперь лопата глубоко врезалась в землю, и вскоре вокруг ямки образовалось несколько кучек земли, больше похожей на песок. Неожиданно раздался приглушенный металлический звук – лопата наткнулась на какое-то препятствие. Опустившись на колени, Макфейден начал руками разгребать землю и извлек из ямы длинный узкий предмет, завернутый в кусок полуистлевшего брезента.
– Боже мой! – прошептал доктор, и мне показалось, он уже знает, что держит в руках. Очень аккуратно, словно боясь повредить содержимое свертка, Макфейден развернул брезентовую обмотку. Затаив дыхание, мы наблюдали за его движениями.
– Глаз Шайтана! – вырвалось у Робера, когда в свете фонаря тускло сверкнула сталь меча, вынутого из ножен. – Il est impossible! (Это невероятно! (
