На широкой рукояти сверкал невероятных размеров голубой бриллиант с таким количеством граней, что казалось, под его поверхностью струится водопад! Значит, это тот самый меч, который, по легенде, Аркон де Кассар получил в дар от Сулеймана Великолепного в качестве признания героизма его рыцарей! Что ж, Сулейман, похоже, отличался экстравагантностью и любил показать свое великодушие.
– Бабушка говорит, – подала голос Роза, – что, когда мой дед обнаружил раненого Пьера, при нем было только это, – она кивнула в сторону меча. – Он сжимал его в руках так крепко, словно меч являлся последней ниточкой, связывающей его с жизнью. Пьер не разжимал рук до тех пор, пока, уже в доме, бабушка с мужем силой не вырвали у него оружие, мешавшее им осмотреть его раны. Когда Пьер впервые пришел в себя, первым делом он спросил, куда они его дели, и не успокоился, пока дедушка не принес меч. Потом бабушка видела, как ее муж закапывает его здесь. Она спросила, зачем он это делает, а он только ответил, что так велел Пьер. И еще, сказал он, бабушка должна забыть об этом.
Я зачарованно смотрела на Макфейдена, чья большая кисть играла с рукоятью Глаза Шайтана. Сейчас, при бледном свете луны и с мечом своего предка в руках, доктор выглядел копией портрета Аркона в галерее де Кассаров! Так вот что нужно похитителям Дашки? Что ж, убивают и за меньшее! Интересно, можно ли продать такую вещь?
Вернувшись в дом, мы обнаружили старшего де Кассара. При появлении Макфейдена он медленно поднялся со своего стула и открыл рот, чтобы что-то сказать, но доктор прервал его.
– Не нужно, Филипп, – сказал он. – Теперь в объяснениях нет необходимости. Мне очень жаль, что вам пришлось испытать такое страшное разочарование в своем отце. Возможно, вас утешит мысль о том, что
– Подумать только, – пробормотал он. – Я ведь считал его существование мифом!
Я ворочалась с боку на бок, сна не было ни в одном глазу. Меня разместили в каморке, в задней части дома, используемой под кладовую. Через единственное окошко, расположенное под самым потолком, ярко светил белый диск луны. Я смотрела на него, не отрываясь, размышляя обо всем, что произошло накануне. Как же странно все обернулось! Оказывается, дед Лиама-Аркона вовсе не пропал без вести и не погиб вместе с «Санта-Марией», а был убит собственным братом! Почему Поль де Кассар так поступил? Это по-прежнему оставалось загадкой. Зато хотя бы теперь Аркон мог успокоиться: его деда похоронили, как христианина, на местном кладбище, и перед отплытием Роза обещала показать его могилу.
По мере приближения рассвета луна бледнела, и звезды одна за другой гасли в светлеющем небе, на котором заря уже прочертила первые следы. Я не могла оставаться в постели, поэтому вскочила, наскоро причесалась и, на цыпочках прокравшись к двери, вышла наружу, подставив лицо свежему ветру.
В утреннем свете сторожевая башня выглядела еще более внушительно. Я вошла внутрь. Ветер нанес туда кучи песка и колючек, и мне пришлось продираться сквозь них, чтобы добраться до лестницы, ведущей наверх. Наконец я вышла на площадку и встала между каменными зубьями башни, обозревая окрестности. С этого места отлично просматривалась голубая лагуна, усеянная скалами причудливых форм. Они вырывались из воды, словно препятствия в компьютерной игре. Весь пейзаж казался нереальным, как картинка из журнала, сделанная гениальным фотографом. Я наблюдала за тем, как гигантский солнечный диск, таща за собою шлейф из розово-золотого марева, начал медленно выплывать из-за горизонта, разбрасывая по воде сверкающие блики. Это было зрелище, от которого трудно оторвать взгляд.
– Вы постоянно куда-то пропадаете! – услышала я знакомый голос рядом.
Обернувшись, я увидела Макфейдена. Его присутствие не показалось мне неуместным – наоборот, я обрадовалась возможности разделить с ним эти невероятные мгновения.
– Здесь очень красиво, Лиам, – заметила я. – Или мне называть вас Арконом?
– Это – мое настоящее имя.
– Я попробую, хотя уже привыкла к Лиаму Макфейдену… Обычно мне редко удается наблюдать восход солнца.
– Долго спите, – усмехнулся Аркон. – А жизнь проходит мимо.
