После завтрака неожиданно приехал сбежавший из больницы Филипп де Кассар. Не успел он войти в двери отеля, как его тут же до смерти напугали, в ярких красках изложив события предыдущей ночи. Убедившись в том, что Робер мирно спит в своей постели, Филипп присоединился к нам в библиотеке.
– Хорошо, что вы здесь, – сказал Аркон, обращаясь к Филиппу. – Мне не нравится, что вы скрыли от нас важный факт. Отец Робера, как мы неожиданно выяснили, жив. Это имеет непосредственное отношение к текущим событиям, поэтому, полагаю, мы вправе узнать о причинах вашей скрытности, Филипп?
Старший де Кассар глубоко вздохнул. Прежде чем ответить на вопрос Аркона, здоровой рукой он плеснул себе коньяка из стоящей на столе полупустой бутылки, после чего сказал:
– Я знал, что рано или поздно этот вопрос снова встанет, но старался оттянуть время – ради Робера. Я думал, так будет лучше.
Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, и продолжал:
– Вы знаете, я всегда хотел сына. Сын помогал бы мне в делах, служил опорой. Но у меня родилась дочь, Алис. Видит Бог, я любил ее так, как только отец может любить своего ребенка. Я надеялся, что смогу со временем приобщить ее к бизнесу, потому что она всегда отличалась живым умом. К сожалению, Алис моих надежд не оправдала. С самого детства она испытывала тягу к искусству. Моя жена всячески поощряла ее, даже заставила меня нанять частного преподавателя, чтобы девочка научилась хорошо рисовать. И Алис, надо признать, преуспела. Тогда я понял, что моим мечтам в отношении ее не суждено сбыться. Дочь грезила Европой, хотела учиться дальше, но не менеджменту, как надеялся я, а в колледже искусств. Мне ничего не оставалось, как отправить ее сначала в Париж, а потом – в Лондон для завершения обучения. Как-то летом, во время каникул, Алис привезла с собой молодого парня. Его звали Джеймсом, и он учился в университете на экономиста. Не могу сказать, по какой причине, но он мне сразу не понравился. Жена упрекала меня в недостатке расположения к человеку, которого выбрала дочь, но я ничего не мог с этим поделать: Джеймс с первого взгляда показался мне скользким и очень расчетливым. Очевидно, он чувствовал мою неприязнь и старался вести себя вежливо и корректно. Так он постепенно втерся в доверие к моей жене, и она вдруг возомнила, что лучшего жениха для Алис невозможно найти. Алис сходила по Джеймсу с ума. Его бесил тот факт, что он никак не может найти подходов ко мне. Как-то раз он даже прямо высказал свои мысли вслух. Я тогда сказал, что мое отношение его не должно волновать, так как он планирует создавать семью не со мной, а с моей дочерью.
Дочь и жена заставили меня принять парня на работу. У меня был небогатый выбор: либо я беру его на службу, либо Алис уезжает с ним в Лондон. Я не хотел терять дочь, поэтому согласился.
Джеймс приступил к работе, и, правду сказать, придраться мне было не к чему. Он показал себя исполнительным, обязательным, в целом отличным служащим. Я мог доверить ему работу с клиентами, но и близко не подпускал к счетам и документам. А Джеймс-то хотел именно этого! Потом моя жена тяжело заболела. Она перенесла две сложнейшие операции, но они не помогли. Единственное, чего она хотела, – это увидеть свою дочь устроенной. «Устроенной» для нее значило замужней. Церемония бракосочетания была скромной, и Джеймсу это не понравилось. Он бы желал, чтобы его свадьба стала
Джеймс любил роскошную жизнь, и его коробило от того, что я не обращаюсь с ним как с членом семьи. Женившись на Алис, он надеялся получить права на фамильную собственность, уважение окружающих и все, что связано с именем де Кассаров. Правда, к Алис он относился хорошо, она ни разу на него не пожаловалась. Жена, бедняжка, умерла через четыре месяца после свадьбы и не увидела внука, родившегося полгода спустя. В отличие от Алис, которую просто использовал, Робера Джеймс любил. Он много возился с сыном, покупал игрушки и всячески баловал. Однако у меня создавалось впечатление, что он и это делает напоказ: предполагалось, что я должен все видеть и постепенно изменить свое мнение о зяте.
