- Нет, он появился несколькими минутами позже и видел лишь, как Александр вышел с балкона, и быстро направился в свою спальню...
- Так может, он рыдать отправился, откуда он знает?
- Так, так, так... Ага! Александр курил, долго курил, потом спустился в столовую, налил себе большой бокал коньяка и вновь вернулся в спальню. И не спал до утра.
- Ну, все понятно, - расстроилась я. Несостоявшееся преступление расползалось прямо на глазах. - Все ясно! Он пил, курил, переживал, потом, быть может, решил застрелиться, но был так пьян, что промазал!
- Ива, ты ничего не понимаешь! - рассердилась Божена. - Текина хочет попросить нас всё выяснить! Он сто раз твердил Лауре, что виноват Александр, а она ни в какую не хочет слушать, продолжает его любить и не допускает никакого поклепа на своего единственного. Для Текины же стало делом принципа и чести выяснить, что к чему.
- Он хочет, чтобы мы расследовали это дело? - не поверила я своим шевелящимся от внимания ушам. - Я правильно поняла?
- Наконец-то до тебя дошло!
- Почему именно мы? - Продолжала я задавать тупые вопросы.
- Верит он в нас, верит! Думай, давай, что делать будем?
- Расследовать, конечно! - Я принялась сдирать с ног носки.
- Подожди ты! - остановила Божена. - Текина говорит, что сразу же после похорон Лауры, Александр слинял за границу. Он во Франции, конкретно, в Париже.
- У! - скисла я. - Как же теперь быть?
- Ехать в Париж, ты была в Париже?
- Нет, а ты?
- И я нет, вот видишь, теперь побываем.
- У нас нет денег, - напомнила я прозу жизни, совершенно не вяжущуюся с таким объектом, как Париж.
Блюдце снова задвигалось, и Божена прочитала по складам:
- Деньги есть!
- У него счет в банке? - Совершенно серьезно спросила я.
- Ива, не мешай мне!
Блюдце двигалось долго, Божена шевелила губами почти беззвучно, и я совсем изнылась от нетерпения. Наконец подруга оставила тарелочку в покое, откинулась на спинку кресла и вытерла пот со лба.
- Ну?! Что?!
- Он сказал, что нам надо пойти в подвал и в дальнем левом углу оторвать в полу третью доску от стены.
- И что будет?
- Пойдем, посмотрим, Текина все равно уже ушел.
Мы спустились в подвал, включили свет и принялись за дело. Слава богу, на моих ногах все ещё болтались носки Марка, босиком пришлось бы туго.
Казалось, весь мусор мира собран именно здесь. Мы чихали, плевались и время от времени говорили нехорошие слова. Не прошло и двух часов, как угол был расчищен. Внизу оказался дощатый пол с крепкими, хорошо друг к другу пригнанными досками. Мы призадумались, огляделись по сторонам, отыскали какой-то железный штырь, большое железное блюдо и при помощи нехитрых движений - ударов блюда о штырь, смогли немного покалечить доску, но не более того.
- Черт! Что же делать? - в изнеможении вытерла пот со лба Божена. - У вас случайно топора в доме нет?
- Пока не успели приобрести, но чувствую, вещь в хозяйстве нужная. Давай поищем, вдруг здесь что-нибудь подходящее найдется.
Покопавшись в подвальном имуществе, действительно наткнулись на большой ржавый топор. Он оказался таким здоровенным, что его трудно было поднять, не то что удержать в руках, но нам с Боженой уже любое дело было по плечу. Мы разворотили весь угол, а не только какую-то одну несчастную доску.
Под полом был гравий, под гравием - довольно большое углубление, а в нем - приличных размеров шкатулка. Обломав ногти, мы извлекли бархатную коробку и поволокли её на выход.
Она оказалась такой тяжелой, что тащить её пришлось вдвоем. Шкатулку открыли без труда, внутри обнаружилось множество больших и маленьких мешочков. После физических упражнений с топором, наши руки довольно сильно тряслись, и со стороны могло показаться, что трясутся они от жадности...
Я развязала первый мешочек и высыпала на кухонный стол грамм триста прозрачных зеленых камней, довольно сильно напоминающих бутылочное стекло. В следующем оказались красные камни, потом белые, синие, опять белые.... А в одном мешочке лежал только один большущий красный камень. Божена тоже развязывала мешочки и высыпала в кучу жемчуг, монеты, кольца (боже, какие кольца!!!), брошки (боже, какие...), браслеты (боже...), цепочки (...). Тупо глядя на все это, мы, как заведенные, развязывали и высыпали, развязывали и высыпали... казалось, этим мешочкам не будет ни конца, ни края...
Оцепенение покинуло меня только тогда, когда я вытащила плоский футляр и извлекла из него колье в виде семи орхидей, то самое, с портрета... Тогда я, деревянным шагом, прошествовала к холодильнику, достала бутылку виски и отхлебнула прямо из горлышка.
- И мне... - сдавленно прошептала Божена.
На столе высилась гора сокровищ, примерно такая, какая бывает в фильмах, и обычно вокруг неё бегает множество людей с пистолетами. Не отрывая глаз от этого зрелища, я на ощупь взяла стакан и принялась лить виски мимо него.
- Ива! - стала приходить в себя Божена. - Ива, мы с тобою богатейшие люди! Мы Рокфеллеры! Нет, мы Ротшильды! Нет, мы Онасисы!
- Мы императоры Наполеоны, - подсказала я. - Очнись, это не наши сокровища.
- А чьи же?
