К счастью брюки нашлись и даже не очень мятые. Марк переоделся и успокоился.
- Слушай, - продолжила я, - надо и нашему дому придумать название, написать его и повесить над входом, это добавит ему солидности. Надо придумать что-нибудь красивое, звучное... Ну, давай, предлагай, а то мне в голову ничего не приходит.
Но, Марк придумывал все время какие-то глупости, типа: "Кошмар на улице Вязов", "Страшный сон", "Загляните к Дракуле" и прочую чушь, с которой, по его мнению, неразрывно ассоциировался мой дом. В конце концов, на куске картона я художественно выполнила надпись "Продается", а Марк повесил это над входом.
Потом он уехал, оставив меня летать в эйфории по дому с ведром и шваброй. Я была очень счастлива, ведь я уже была владелицей прекрасного поместья... ну, почти была.
На землю я пребольно шлепнулась после трех часов титанического труда в мастерской. Даже и не представляла, что дела настолько плохи! Усевшись посреди учиненного разгрома, я тоскливо посмотрела по сторонам. Казалось, всё стало намного хуже. После перекура снова принялась за дело... Вскоре в голову пришла мысль заколотить просто-напросто дверь досками и эту комнату никому не показывать, а если спросят, наврать, что там было совершено убийство, а труп убрать все времени нет... Боже, что я говорю?
Вечером приехал Марк, он пребывал в прекрасном расположении духа. Когда он увидел это странное существо, с воплями бегающее по дому и потрясающее шваброй над головой, то сжалился и предложил съездить в бар выпить за новый дом. Я привела себя в божеский вид, и мы поехали.
- Сегодня я встречался с Микаэлем, - рассказывал Марк, - он закупил все необходимое, скоро выезжаем на раскопки. Микаэль говорит, что саркофаги царей уже так близко, что слышно, как они недовольно ворчат из-за того, что их потревожили...
Когда Марк был в таком лучезарном настроении, он был мне особенно симпатичен. Зачем-то вспомнилось, как однажды, около года тому назад, он взял меня с собою на раскопки - приобщить, так сказать, к великому таинству. Я была уверена, что сейчас улицезрю наполовину отрытую Атлантиду или на худой конец руины древней Помпеи, а увидела вдоль и поперек перепаханный пустырь, по которому ползали одержимые люди с лихорадочным блеском в глазах. Время от времени они вытаскивали из земли какие-то черепки, радовались, словно нашли неизвестную ранее породу динозавра, складывали эти сокровища на расстеленную по земле ткань и снова принимались за дело.
Увидев, как я скисла, Марк решил и мне предоставить возможность немного покопать, чтобы уж наверняка сразить наповал. Мне выдали какую-то лопаточку и ткнули пальцем в место, где следует рыть. Все столпились вокруг меня, и пришлось ковыряться в засохшей грязи. Марк все время восхищался моей неуклюжестью, косорукостью и вообще, я чувствовала себя человеком, который решил сделать операцию аппендицита при помощи кухонного ножа. Но кончилось все тем, что я откопала здоровенный, совершенно целый кувшин, да ещё и доверху набитый золотыми монетами. Кувшин я прижала к сердцу и сказала, что по закону мне принадлежит двадцать процентов от найденного клада, но Марк кувшин отнял, и на раскопки меня больше не брал.
- Ива, ты где?
- А? - Очнулась я.
- Выходи, говорю, приехали.
Я так задумалась, вспоминая кувшин с монетами (наверняка хватило бы на дом!) что не заметила, как мы оказались около нашего любимого бара "Дон Доменик". Против обыкновения, там было полно народа, но свободный столик мы все же отыскали. Марк заказал джин-тоник и какие-то салаты, я была так поглощена своими мыслями, что не заметила, какие именно. Потом он произнес тост за наш будущий дом, и мы выпили. В баре царил приятный полумрак, было страшно накурено, причем я усердно добавляла к этому дыму свой. Мы сидели, болтали, и мне успешно удавалось уводить разговор как можно дальше от археологии, но после встреч с этим фанатиком Микаэлем, Марк ни о чем, кроме раскопок думать был не в состоянии.
Зазвучала прекрасная медленная музыка.
- Пойдем, потанцуем? - Промурлыкала я, впадая в романтический настрой.
- Пойдем, - заулыбался любимый мужчина.
Боже, какая у него красивая, обаятельная улыбка! А какие у него глаза...
- Марк! - Раздался чей-то крик, я обернулась и резко почувствовала себя плохо. Очень плохо. С огромной кружкой пива в руках, к нам пробивался Микаэль.
- Нет! Нет! - застонала я. - Только не это!
Микаэль - жгуче-черный брюнет небольшого роста, с вечно печальным выражением лица и огромными грустнючими глазами, казалось, двигается во все стороны одновременно. Одежда на нем вечно висела, как на вешалке и я всегда задавала себе один и тот же вопрос: почему он не покупает её себе по размеру? Так же было неизвестно, какой конкретно Микаэль национальности, и откуда у него такое имя?
- Здравствуй, Ива, здравствуй, Марк, - он бухнул свою кружку на стол. - Не помешаю?
- Конечно, нет, - опередил меня Марк, - присаживайся.
- Спасибо. Я к вам заезжал, но вас не было и я подумал, что на ночь глядя, вы можете быть только здесь... кстати, на вашем доме надпись "Продается", вы что, переезжаете?
