Это её неприятное состояние нарушил телефонный звонок. Звонил А.В. Деев.
- Да, Александр Владимирович, здравствуйте! Рада звонку... А мы с Андреем Петровичем сейчас в Гатчине... Да, да, пытаемся работать... и отдыхать... Спасибо. Да, "колдуем". Собираемся выезжать... Хотели в усадьбу, но если вы... Да?! Что вы, я и бабуля будем очень польщены... Андрей Петрович тоже едет в усадьбу... И он рад будет знакомству... Хорошо, в 18:00 на Московском проспекте... Да, знаю это место... Да, созвонимся через 1 час 45 минут. До встречи!
- Александр Владимирович в Питере! Через два часа он собирается поехать с нами в усадьбу!- Вера Яновна вытащила из сумочки зеркальце и нервно стала поправлять что-то в причёске.
"Тусклые глаза. Фу, как некрасиво! Мне идёт яркий взгляд. Как бы эти игры с совами не довели меня до невроза!" - подумала молодая женщина.
- А что ты заволновалась-то? - спросил Андрей.
- Потому что мне под сорок! И моё тело трудно поддержать "на 25" фитнесом и салонами красоты. Особенно лицо. Еще три-четыре года - и к пластическим хирургам.
- А как проблема женского старения связана со мной? - снова недовольно спросил Андрей.
- Мне нужна ласка! - выкрикнула Верочка.- Ласка, больше нежности и праздников. Если я буду пахать... - она резко остановилась и виновато посмотрела на мужчину.- Извини, что это я?
Когда они уже сели в машину, Андрей сыронизировал:
- Ты изменяешь принципам своей французской подруги: жалуешься.
- Ах, дорогой,- рассмеялась Вера Яновна.- Это только в отсутствии близкого, родного мужчины можно не жаловаться, выглядеть свежо, холодно - насмешливо и равнодушно-недоступно.
Она абсолютно успокоилась, напряжение и раздражительность, обострившиеся в её душе после посещения Подземного Хода, растворились. Причем растворились они в невесть откуда взявшемся озере ожидания чего-то очень хорошего, большого, даже праздничного.
"Ах, да! Праздник. У бабули. В машине праздничный набор." Она позвонила в усадьбу Анне Никитичне, попросила как-то понарядней приготовить ужин. Но бабуле о том, что будет высокий гость не говорить. "Пусть будет сюрприз на День рождения", - думала Верочка.
" Может сегодня подарить брошь? Или... позже?" - думал Андрей. Он всё ждал подходящего случая и всё откладывал.
В назначенное время Вера Яновна и Андрей Петрович были в условленном месте.
- Вот он! Возле "Mercedesа". Одет только просто, без официоза. Я таким его еще не видела,- сказала Верочка.
Александр Владимирович достал из машины букет, подарил молодой женщине, поцеловав её руку. Андрею он тепло, сильно , по-дружески потряс руку.
- Наслышан! Очень рад знакомству! Да, таким вот я и представлял вас, Андрей Петрович.
- Каким?
Андрей тоже присматривался к лицу, рукам и движениям дипломата. Чувствовался и профессионализм, и ум, и благородство. И артистичность натуры.
- У вас наше лицо: дипломатов... разведчиков... - улыбнулся Деев.
- И у вас лицо человека, привыкшего "поглаживать пса, пока не будет готов ошейник", -Андрей усмехнулся, бросив резкий, колючий взгляд.
- Отличная фраза! Я её люблю и скажу о нашем брате ещё больше: мы должны "прислуживать Богу так, чтобы не оскорбить чёрта", - заметил Александр Владимирович, остро прищуривая глаза. - Однако пора в усадьбу. Мне очень хочется поздравить и поблагодарить Марию Родиславовну.
- За что? - Верочке хотелось быстрее узнать, с чем пожаловал Деев.
- Прежде всего, с её Днём рождения... Да, да, знаю... Затем с большой удачей: Рим доволен
До усадьбы добрались довольно быстро. Пани Мария была неотразима в новеньком очень красивом кружевном воротнике. Ещё она надела свою любимую брошь, размером и видом с крупную бабочку винно-желтого окраса с голубой и тёмно-синей окантовкой. Топаз приносил ей удачу. А любовь обещал голубой сапфир. И сережки-капельки и кольцо на руке более полувека держали своё обещание.
Александр Владимирович подарил ей шикарный букет цветов и великолепный солидный том в кожаном переплёте с золотом.
- Это Данте. На итальянском. Иллюстрированная величайшими Эль Греко и Босхом, - поклонился дипломат, вручая фолиант.
- Ох, какая тяжёлая эта его "Божественная комедия", - многозначительно произнесла бабуля, процитировав наизусть кусочек текста.
- Вашему роду и вам лично тоже нелегко было хранить... скрижали... о Добре и Зле,- также многозначительно отреагировал Деев, целуя руку Марии Родиславовны.
Он достал ещё один букет цветов, большую коробку бельгийского шоколада и подарил Ирине Яновне.
За ужином компаньоны без труда договорились о продаже Ордену госпитальеров
