- Если хочешь, я могу вступить "в игру". Обо мне в твоем МИДе не знают. Например, я буду играть сильно выпивающего, ревнивого и буйного мужа-нефтяника, можно намекнуть, что я по совместительству еще и агент... Да просто неадекватный тип! Ты, кстати, как любая женщина, вообще имеешь природное право быть капризной без меры, даже истеричной. Может голова заболеть в любой момент, обиделась вдруг. Или...
Верочка рассмеялась:
- Какой ты, право, наивный! Хотя опыт у тебя, видимо, есть. Но это другой случай!
- И ты не сгущай краски! Могут твои начальники допустить, что ты увлеклась таким вот типом. Я могу привести те случаи из истории...
- Могут. Не нужно историй. Какое-то время можно беспардонно блефовать, потому что британец пока не будет особо "лезть на рожон", ему нельзя никому выдать свои личные интересы... А они у него есть! Нутром чую! И у нас есть, и он это понимает!
- А почему тебе не обратиться к Дееву?
- Зачем? И что я скажу толком. Высокое начальство любит победителей... К нему либо с победой нужно идти, либо в очень острой ситуации. К тому же он знает о наших поисках... далеко не все. Я не хочу, чтобы он, а тем паче мое начальство, знало хоть что-то о записках дяди, об
- Ты прямо "товарищ Штирлиц"! - пошутил Андрей. - И то, что ты "в засаде" держишь Ирину и она даже звонит на мой телефон, хотя ты поменяла "симку", очень предусмотрительно.
- Ну вот зачем ты напомнил мне сейчас о сестренке! Я и так переживаю, что плыву сейчас в Сиракузы, она уже два дня там, а я не могу с ней встретиться! Противно!
- Можно под покровом ночи... переодевшись...
- Прекрати! Ты все-таки не понимаешь опасности... от этого англичанина. Он наверняка следит, имеет и агентов, и аппаратуру.
- Ну извини...
- Не хочу рисовать перед тобой страшных картин, но и "наши" тоже могут быть опасны. Если будет необходимо, нас, в лучшем случае, сделают "шестерками в игре", забрав себе все козыри, в плохом - вообще "выведут с поля", в худшем - отправят в "дурку". И все это будет сделано умело, дипломатично. Привычно...
- Я весь "трясусь от страха", - опять язвил мужчина.
- Только такой ненормальный, как ты, ничего не боится!
- "А он, мятежный, просит бури!", - вскинул руки Андрей.
- Ну точно псих! Мы в открытом море!
- Еще раз извини...
Вера Яновна отодвинулась от мужчины, достала "нормальный" планшет.
- На маршрутке доедем до городка Pozzallo, - сказала она через пять минут, - а там возьмем такси до Сиракуз.
Убрала в сумку планшет, достала, не заглядывая внутрь, андрееву повесть.
- Давай поговорим об апостоле Павле. О его морских путешествиях.
Мужчина сделал кислое лицо.
- Лучше давай обсудим твою удивительную сумку. Она необыкновенная: жутко вместительная, сделана в форме "книжки" из трех страниц-папок. И ты не роешься там, а находишь нужное вмиг!
- Да, я ее очень люблю, - Вере понравилось внимание Андрея к ее вещи. - Я купила ее в Вене год назад.
Польщенная женщина принялась рассказывать о сумке:
- В среднее, "жесткое" отделение я кладу планшеты и тому подобное. А в боковые отделения, мягкие - всякие свои вещицы. Вот в это - косметику, а в это - книжки, тряпки. Все должно быть "системно", - гордо закончила Верочка.
- Похвально, - заметил Андрей, надеясь, что увел разговор о повести.
Но он ошибся, так как "системность" работала безотказно.
- Павел любил море? - спросила она.
- Понимаешь, в чем дело, - нехотя начал Андрей Петрович, - я уже говорил, что я написал художественное повествование, а не научное исследование. Я создал свой образ Павла, обрамив его событийностью и теологией. Павел у меня глубок и пытлив, многогранен и образован. Мучительно примирял в себе гордыню и талант... с опытом новой Веры.
- Вот и ты проявляешь сейчас гордыню! Я лишь прошу немного поговорить... Рассуждать о причинно-следственных связях поступков Павла, глубинных побудительных мотивах этих поступков, всех раздирающих душу противоречий этого человека я не собираюсь.
- Хорошо, - улыбнулся мужчина и, привстав, продекламировал, - "Бросьте меня в море... ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта буря".
Тут же испугался, что вновь упомянул бурю.
- Это цитата из твоей повести? Не припомню такой!
- Это из книги пророка Ионы, - задумчиво ответил Андрей.
- Как ты замечательно умеешь свою образованность точно, остроумно и метафорично употреблять!
- Спасибо на добром слове. Но я ведь не уверен, хорошо ли это. Искусство имеет много прав, и главное - право выбора. Но таит в себе и большую опасность, и главная: оно лукаво и... как и красота... может украдкой заползать в самые потаенные места сознания и создавать свою... новую истину.
- И что делать?
