- Что случилось? - недовольно проворчала женщина, все еще плотно прижавшаяся к Андрею Петровичу и прикрывшая глаза.
- Открой глаза и прочти название улицы.
- Ну, Диогена... И что? А улочки эти узенькие мы называли в молодости "поцелуйными"!
Мужчина рассмеялся, обнял подругу за плечи, и они направились дальше.
Вот и кафедральный собор. К нему вела чудесная лестница, широкая и высокая.
- Давай зайдем в собор, - предложил Андрей Петрович.
- Конечно.
Выйдя из храма, они обратили внимание, что на площади напротив собралась большая группа людей. Заиграла музыка из выставленных на улицу больших динамиков. В тени под деревьями появились столики, и кое-кто уже сидел за ними и ел мороженое.
- Хочу мороженого и вина! - воскликнула Верочка.
- Замечательно! - вторил ей Андрей.
Пока они пили вино и ели мороженое, мужчина рассказывал об особенностях сицилийского барокко:
- ...Много закругленных и яйцевидных форм с целью достичь эффекта движения... Планировка в виде эллипса... Выступающий вперед или волнообразный фасад... Использование игры света и тени... Вогнутые формы, пышные украшения. Я еще выделяю наверху т.н. "шляпу Наполеона". Здесь еще и парадные лестницы. И, конечно, множество удивительно элегантных колонн.
- "Застывшая музыка", - заметила Вера Яновна. - Это точно.
- Да. Кстати, сейчас вот звучит Моцарт, - сказал Андрей Петрович.
- Нет, дорогой. Это Вивальди. Поспорим?
- Давай. А на что?
- На ночь! Если я выиграю, ты будешь делать все, что я попрошу, если ты - наоборот.
- Уже не знаю. Ты из Снежной Королевы превращаешься в маленькую разбойницу.
- Да, сама себя не узнаю. Это солнце! Это удача! Это ты!
Она достала свой телефон, направила в сторону звучащей музыки и через несколько секунд показала мужчине: Вивальди.
Они пошли дальше. Позвонила Иришка, сообщила, что добралась до аэропорта.
- Прекрасно! - сказала Верочка, отдала телефон и вдруг ударила себя ладошкой по лбу. - Я совсем забыла про "шопинг". Вот как раз бутик дамского белья. Жди здесь и жди сюрпризов!
Через полчаса она, счастливая, вышла с пакетом.
- Прелюдия к "ночи разврата" есть! - Верочка приоткрыла пакет и показала Андрею нечто шелково-воздушное, ажурно-нежное и розово-черное.
Мужчина поднял кверху большой палец. Затем показал рукой наверх.
- Прочти название улицы, - и засмеялся.
- Джордано Бруно. Гореть мне как ведьме... в огне любви! - тоже рассмеялась женщина.
- А ведь он сидел вместе с Караваджо в одной тюремной камере, - грустно заметил Андрей Петрович.
Друзья отправились далее. Следующая улочка справа оказалась имени Галилео Галилея. А напротив - храм! Так, по иронии судьбы и соседствуют, споря о вечном.
Заканчивался проспект красивой церковью с вогнутым фасадом. Обратно Вера и Андрей шли уже по другой стороне. Когда они проходили мимо дворца Дучезио, по всей длине фасада которого проходит великолепная лоджия с нишами, женщина спросила.
- А ты ничего не замечаешь в моем облике?
- Ты - инопланетянка! Ты - тайна! Ты - золотой иероглиф, парящий в небе!
- А ты - прелесть! Как ты умеешь метафорично говорить! Это ты - инопланетянин. Я не встречала таких раньше. Все, умолкаю, а то волнуюсь. Сама не в себе!
- Ничего, сядешь в Питере за свою "машину времени", уйдешь с головой в работу и успокоишься.
- Я пока не буду работать с "машиной". Устала. А в институте ждут много дел. Да, ты прав. Но золотой иероглиф будет иногда появляться в ночи?
- Да, ты права - улыбнулся мужчина.
- Так что же о моем внешнем виде ты можешь добавить по существу? - глаза женщины были лукавы.
Андрей начал снова говорить изящный комплимент, но Вера прервала его.
- Иди-ка сюда, - она затащила Андрея Петровича в нишу за колонну. - Смотри! Я же без лифчика! Положи мне руки на грудь.
Женщина плотно прижалась своей спиной к груди мужчины.
- Все. Давай поедем на Ортиджиа, - добавила, сделав шаг вперед.
- 24 -
В восемь вечера они уже были у храма Аполлона.
- Я хочу пройти до "двери в никуда". Меня тянет туда. На пять минут, - предложил Андрей Петрович.
- Хорошо. На пять минут, - ответила Вера Яновна недовольно.
Андрей поднялся по лестнице наверх и прислонился к пустой раме, вглядываясь в открывающийся горизонт. И торжественно, с выражением начал декламировать Пастернака:
- "Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске
Что случится на моем веку.
На меня наставлен сумрак ночи..."
Когда они сели в машину, Вера заметила, что лицо Андрея вновь было бледным, глаза тусклыми. Он задумался о чем-то.
- Поедем-ка отсюда. О чем ты вот думаешь сейчас? - спросила женщина.
- Об Иуде. О том нашем разговоре, помнишь? Он думал, что предательство близкого человека откроет ему заветную "дверь"... он возвысится до Богов Олимпа. Этот сатанинский мистицизм был в древности характерен для многих... Для Нерона, например... Мои совы вылетают в эту дверь... - он натужно улыбнулся. - Хотя почему бы на Ортиджиа не прилетать перепёлкам. Ведь перевод Ортиджиа - "перепёлка".
- Хватит! Опять у тебя в голове "выверты эти"... - и добавила примирительно. - Ты ведь сейчас со мной! И проблемы наши закончились.
