- Он утром улетел в Лондон. Говорит, что машину эту у него угнали, и он не успел заявить.
- И какая версия главная?
- Полиция считает, что этот араб - беженец из Ливии, их сейчас много в Сиракузах. Они наводняют спокойные Сиракузы криминалом. Поэтому это варварское нападение - наверняка "разборки" ливийцев. В их традиции выкалывать глаза и вырывать язык. Жуть!
- Хватит о грустном! Давайте ужинать! - как ни в чем не бывало воскликнула Вера Яновна и хлопнула ладошкой о стол.
Пока Андрей и молодая пара делали заказ, она, задумавшись, смотрела на столик, за которым сутки назад сама чуть не потеряла сознание. И только когда официант обратился к ней во второй раз "Mi scuci"... "Quale...?", Вера попросила фирменный стейк, овощи и десерт. И три бутылки вина, самого лучшего.
- Одну мы выпьем сейчас, другую я хочу подарить вам, Оксана и Сэби, а третью мы возьмем в гостиницу.
Когда стол был накрыт, Вера Яновна пригласила Игоря посидеть с ними немного.
- За Сицилию. За Сиракузы! За Караваджо! За вас, Игорь! Вы - настоящий странствующий рыцарь! Смелый и надежный. Спасибо вам!
- Вы, Вера, смутили меня... Я тоже рад был познакомиться с красивыми и смелыми петербуржцами. За вас! За удачу!
Они выпили.
- Почему вы говорите о смелости? Извините, может я уже забываю русский? - вежливо поинтересовалась Оксана.
- Нет, девочка, все в порядке с твоим русским. И вообще все отлично! За победу! - Верочка была взволнованна.
Ричард действительно улетел в Лондон, араб, если и придет в себя, вряд ли сможет что-либо сказать или даже написать. А присутствие за ужином полицейского только возбуждало авантюрные струны ее характера. Он и его Оксана вряд ли что-то поймут, а благородный и умный Игорь, конечно, ничего никому не расскажет. Любое приключение с его участием ему по душе и добавляет ярких красок в картину его сицилийской жизни.
Вера Яновна уже не брезгливо отнеслась к куску прожаренного мяса с кровью. Наоборот, она с удовольствием резала маленьким римским мечом, а подцепленную вилкой телятину аппетитно отправляла в рот.
Сэби внимательно наблюдал, как ярко-красные ногти пальцев этой русской экспрессивной женщины витают с мечом и вилкой над буро-кровавым ломтём мяса. Как клювы хищной птицы.
Андрей Петрович перехватил взгляды полицейского и, ухмыльнувшись чуть рискованным намёкам Верочки, тоже произнёс тост:
- За отважных женщин!
Чувствовалось, что Оксана испытывает неловкость из-за непонимания того, почему ее новые русские знакомые говорят о смелости и отваге.
Андрей заметил её беспокойство. Нужно было что-то сказать, что-то нейтрально-успокаивающее.
- Не следует юной и прекрасной одесситке пытаться разгадывать чужие секреты. Даже я не понял, что они, Вера Яновна и Игорь нашли смелого в романе Аретузы и Алфея, о котором они вчера тут горячо спорили.
Верочка благодарно посмотрела на хитроумного доцента. И вновь произнесла тост:
- За Алфея. За благородных и умных мужчин!
Игорь ничего не ел и не пил, а лишь внимательным профессиональным взглядом всматривался в лица земляков.
- Я на службе. Какой пример я подам своим работникам? - вежливо объяснил он, когда Вера хотела чокнуться с ним.
Сэби тоже не пригубил вина.
- Он на службе. И вообще-то нам пора идти. Сэби еще учится в полицейской академии и скоро у него зачеты. Вечерами он готовится к ним. Извините. Очень не хочется уходить. Может быть завтра утром я свожу вас... - искренне говорила Оксана.
- На рассвете, мы, моя девочка, покидаем великолепную Италию, - сказала Вера. - И нам жаль, и нам грустно. И наша грусть светла! - она сделала глоток вина.
Андрей жестом показал на вино. "Хватит, дорогая". А вслух сказал на прощание:
- Вы, Оксана, были прелестны там, на площади, с аккордеоном. Удачи вам. А вы, Сэби, крепите боевой дух!
Он чуть было не добавил: "И вам удачи!", но вовремя спохватился, поняв, что сейчас это неуместно.
Когда молодые люди ушли, Вера обратилась к Игорю:
- Вы, наверное, принимаете нас за авантюристов. Говорим странно, о смелости, отваге, а вчера здесь в кафе... - она сделала паузу. - Я все-таки должна вам сказать, что если кто-то будет спрашивать...
Игорь замотал головой и рукой сделал движение, обозначающее, что ничего объяснить не нужно:
- Я принимаю вас за милую, близкую мне по духу пару влюбленных. Извините за прямоту. А если кто-то будет что-то спрашивать... я просто скажу, что у меня плохая память на лица.
- Это у художника-то? - рассмеялся Андрей.
Игорь пожал плечами:
- Что ж поделаешь...
Верочка, осмелившись, спросила:
- Дорогой Игорь! Могу ли я попросить продать мне какие-нибудь ваши картины?
- Я бы просто подарил. Но уверяю, что ничего кроме тех, что на стенах нет. Я сжег всё, что было и больше не рисую. Извините.
Сейчас его взгляд был направлен поверх головы Андрея Петровича. Он вымолвил:
- Интересно.
Перевел взгляд поверх головы Веры Яновны.
- У нас нимбы над головами? - удивленно спросила женщина.
Игорь ничего не ответил. Он отрешенно смотрел то на лица, то вообще куда-то рядом с Верой и Андреем.
- Что с вами, Игорь? Вы так смотрите. Вы видите? Слышите? - Андрей провел рукой около своего лица.
