Казачья станица гудела третий день, отслеживая показательные выступления казачат, которым кому шесть, а кому чуть больше лет отроду. Конечно, и старшие показывали свою удаль. Такая она, казачья Казарла*, прокатилась по всей округе, открывая начало сезона военно-полевых сборов.
Густые брови наставника всё сильнее сходились на переносице. Никита боялся встретиться с ним взглядом. Он лучший, а тут и в первую десятку не попал. Как это могло произойти с ним, с надеждой всего клуба. Подвёл, да и всё тут.
– Продолжим тренироваться, в следующий раз всё будет по-другому, – похлопал Ильич по плечу.
– Угу, – только и смог ответить Никита учителю.
«Ну как? Как это могло произойти?» – думал мальчишка, пиная подвернувшийся камень.
А тут, как назло, сосед Толик бежит наперерез и машет медалью. Куда не глянь одни счастливые лица.
– Ты чё не слышишь? Я тебя зову, зову! А ты идёшь и даже ни разу не обернулся! Фотограф ушёл, без тебя фотографировали, – тараторил Толик, смахивая капли пота.
– Не охота мне, – буркнул Никита, оттирая грязь и засохшую кровь на расцарапанных руках и продолжая идти к отцовской десятке.
– Болит, да? Хочешь, за зелёнкой сбегаю? – предложил Толик.
– Незачем. И так заживёт, – буркнул мальчик.
– А ты чего там замешкался? Ты же след в след за мной шёл. Я думал, что первые места с тобой займём, – любопытствовал Толик.
«Вот в каждую бочку чоп» – подумал Никита и, насупившись, ответил: – Пальцы соскочили с верёвки, когда через ручей переправлялся.
– Так ты это, может снаряжение закрепил плохо. Вот оно и перекрутилось, – стал искать причины неудачи сосед.
– Да нормально там всё было. Это Колька меня дёрнул, когда пробирались через окопы. Деранул и обогнал. А я кое-как поправил и побежал. Время то тикает.
– Да, не повезло, – протянул на распев Толик. – А с фланкировкой что?
Никита выставил вперёд ободранные ладони: – Ты посмотри на это, как ими шашкой восьмёрки выписывать?
– Так вот почему ты из винтовки стрелял криво и ножи плохо метал. Такое долго заживать будет. А ко мне, между прочим, сам атаман подходил и руку пожал. Любо говорит, когда настоящих казаков растим. Прямо так и сказал, – похвастался Толик.
От этих слов совсем обидно Никите стало. Что там обидно, даже завидно. Он посмотрел на довольное лицо соседа.
«Ну не бить же его за то, что он справился, а я нет?» – грустно подумал он, сломав ветку ивы, и тут же скривился от пронзившей ладони боли.
– Давай, пока. Мои ждут уже, – бросил он через плечо и ускорил шаг.
– Ну, пока. Ты это, завтра забегай, погуляем.
Никита, изо всех сил пытался не показать своего настроения. Родители пригласили родню на званый ужин, по случаю участия сына в игрищах. Казачонок еле досидел за столом, выслушивая одобрительные отзывы отца о других ребятах.
«А обо мне ни слова», – пронеслось в голове мальчишки.
Но вот брат отца повернулся к нему:
– Не вешай нос. Будут и на твоей улице награды.
Деваться было некуда. Никита молча кивнул:
– В следующий раз повезёт.
Наконец, проводили последнего гостя. Мать разрешила не помогать с уборкой, отправив сына спать.
– Да какой тут может быть сон? – прошептал Никита, добравшись до спальни.
Он как был в камуфляжной форме, так и плюхнулся на пол.
«Сейчас немного посижу и пойду, душ приму» – решил Никита, боясь встретить отца в коридоре и напороться на неприятный разговор.
Он просидел так довольно долго, уставившись в одну точку на стене, где рядом с иконой Николая Угодника алела кубанка, и красовался кинжал, подаренный дедом Ваней, которого уже год, как нет с ними. В голове Никиты прокручивались слова дедушки: «Кто, если не казаки, за родину стоять будут? Не липовый казак с любым испытанием и бедой справится, не осрамится!».
А о себе Никита кисло думал: «Кому такой липовый казак, как я, нужен? Если даже в глазах мамы с папой нет гордости за меня, хоть я и участвовал…».
– Что это если не срам?! – прошептал он и стукнул с размаху кулаком по ковру.
Глухой треск раздался во дворе. Никита резко вскинул голову.
«Это не я», – подумал он, вслушиваясь в тишину ночи и устремив взгляд на колышущиеся занавески.
Было глубоко за полночь. Тёмные тучи бороздили небо, не давая пробиться лунному свету.
«Странно, может, показалось?» – стал успокаиваться Никита, направляясь к окну.
Он распахнул створки шире в надежде, что свежий воздух нагонит сон и позволит уснуть. И тут мальчик увидел, что их пёс взобрался на будку и поскуливает. Баклуш был очень старым, умным и смиренным псом, который добросовестно нёс охранную службу. Такой манёвр был очень странным поведением. С этими мысли Никита спустился во двор. Он сделал первый шаг с крыльца и подпрыгнул на месте, едва удержавшись от падения. Нога по колено влетела в холодную воду.
– Наводнение! – закричал Никита неистовым голосом и рванул к собаке.
Отстегнув пса, он схватил его на руки и вбежал в дом.
Мать в ночнушке выбежала в коридор:
– Ты чего кричишь? А Баклуша куда тянешь?!
– Наводнение! Буди отца! Поднимайся на чердак, а я за бабушкой! – закричал Никита и помчался в летнюю кухню, оставив собаку с мамой.
