– Если мужи словенские поддержат моего брата, – довольно высоким, приятным голосом заговорил Исольв, – эту распрю можно уладить. Мы заплатим виру и сыновьям Вестима за отца, и Святославу за его человека.
– Святослав не примет виру. Да и братья Соколины едва ли согласятся держать своего зятя в кошеле. Вам следует помнить об этом, – Сванхейд обвела взглядом старейшин, – Соколина – сестра Свенельдовых сыновей. Они будут искать его смерти, так же как и Святослав. А если вы признаете Сигвата своим князем, то вам придется биться за него с киевским князем и его первыми боярами. И разделить его горькую участь.
– Из этого может выйти большое кровопролитие, – согласился Исольв. – Но его можно избежать, если ты, госпожа, поддержишь нас. Ты в силах примирить нас со Святославом. Он твой внук, он не отвернется, если ты попросишь его о мире и признаешь, что нашей земле нужен свой князь, который будет жить здесь, на Ильмене, а не в Киеве.
– Я передала право на эту землю моему сыну Ингвару и его потомкам. Сигват не его потомок. И как нельзя повернуть вспять течение Волхова, так не собрать семена судьбы, что были посеяны много лет назад.
– Это зависит от тебя, госпожа! – убеждал ее Исольв. – В твоей власти признать Сигвата наследником Олава. Святослав отверг твой драгоценный дар, и ты сама это знаешь. Если бы он ценил власть над этим краем, то не забросил бы нас, не обращался бы с нами как с холопами, от которых ему нужна только дань.
– Дело дурное вышло, это верно, – сказал Призор. – Лучше бы оно без крови решить, но уж как вышло, так вышло. Князь нам нужен, это бояре верно говорят.
– Вы, словене, сделаете гораздо лучше, если сразу отвергнете эти притязания, – твердо сказала Сванхейд. – Иначе вы вовлечете свою землю в жестокую войну и сами погубите себя. Или вы не слышали, что случилось в земле Деревской? – Сванхейд бросила взгляд на Мальфрид, которую уже приметила в дальнем углу, и та вздрогнула. – Древляне тоже думали, что они сильнее Киева, если им удалось убить князя. Моего сына Ингвара… – Сванхейд сглотнула, с трудом перевела дух и немного помолчала. – Они убили его, когда с ним была малая дружина… всего около двух десятков. Погибли он и все его люди. Древляне думали, что таким путем обрели свободу. Но они сами призвали на себя смерть. Не прошло и года, как Святослав привел туда войско. Деревские князья были убиты, старейшины погибли, простая чадь взята в полон. Городки их были сожжены, жальники заброшены, на месте их нив уже шумит лес. Вы будете глупцами, если пожелаете себе той же участи. Да и зачем так далеко ходить – или вы не знаете, как Сигват распорядился на Луге? Или до меня дошли ложные слухи, что там он разорял веси, угонял у людей скот, брал таль?
– Там был убит наш брат Халейг, – напомнил Исольв, нахмурясь.
– Сдается мне, Сигват первым вынул меч, а не те мирные люди. Сигват одержал победу сегодня, но она погубит его завтра. Не дайте ему увлечь вас в Кощное.
– Напрасно ты так говоришь, госпожа, – не без огорчения возразил Исольв. – Мой брат и все мы почитаем тебя как мать нашего рода. В твоей власти было бы примирить всех, добиться от Святослава обещания мира. Ты упрямишься, и это не к лицу такой мудрой женщине.
– Я слишком хорошо вижу конец пути, на который вы встали! – сердито возразила Сванхейд. – И не желаю идти по нему вместе с вами. Но если вам судьба погубить себя, то я не могу спасти вас против вашей воли.
– Мы можем избежать всех этих бед! Если ты поддержишь нас, если мой брат будет признан князем, он еще успеет собрать дань и отослать ее Святославу.
– Единственная дань, которую он примет, – это голова твоего брата Сигвата, – прямо ответила Сванхейд. – Так и скажи ему. Я никогда не дам ему благословения, и всякий, кто встанет на его сторону, тем самым сядет в лодку Кощея. Я говорю вам правду. Передайте это своим сородичам.
– Святослав в этом раздоре виноват! – сердито ответил ей Сдеслав. – Он покинул нас, забыл! Двенадцать лет нашим богам жертв не приносил, боги от нас отвернулись! Оттого неурожаи, едва до голода не дошло.
– Когда прочной власти нет, многих на озорство потянет, – поддержал Призор. – Любой вздумает, будто Перуна за бороду ухватил, коли нету управы.
– И коли мы сами себе князя найдем, то какое Святослава право нам мешать? Мы ему не холопы и смердьей доли себе не желаем!
– На вятичей он собрался! – подхватил Храбровит. – Вятичи ему, вишь, нужны, а мы, словене, нет. Ну так и он нам не нужен!
Другие старейшины согласно кивали.
– Ваш род варяжский полтораста лет нами правил, – сказал Ведогость. – Мы вам повиновались, держался наш ряд. Вы его нарушили, не мы. Если изберем себе князя, боги с нас не взыщут.
Сванхейд помолчала. Если Ведогость и другие жрецы решили, что боги требуют избрания нового князя, то с ними ей бессмысленно спорить. Без помощи самого Святослава она не удержит его наследство, а лишь восстановит словен и варягов против себя и утратит всякую возможность влиять на события.
– Подождите немного, – попросила она. – Не собирайте веча, дайте мне время все обдумать.
