«А мать моя, да упокоится душа ее в объятиях Ветров, покинула нас давным-давно. Не бойся говорить со мною об этом. Я был удивлен, услышав ее голос: она назвала меня по имени. Акхор, она помнит! И рада безмерно, что ей удалось мысленно узреть своего внука Щеррока. Однако в отличие от отца я ничуть не удручен. Вызов Предков прошел небывало, спору нет. Сам Кеакхор пробудился, чтобы пообщаться с нами. Но, увы! в словах его не было утешения. Этот остров никогда прежде так не буйствовал, а Кеакхор, хоть и немало путешествовал, не знает места, куда мы могли бы переселиться. Он даже предположил, что Кол-ар — наш дом по праву — взывает к нам, чтобы мы вернулись...»
«После всего того, что случилось за последнее время, Кейдра, это меня не удивит. Кантри вновь в Колмаре! Это было бы чудесно».
«Это может обернуться бедой, Акхор. Не все наши родичи восприветствуют такое решение».
"А я и не надеюсь на это, - отвечал я.— И все же напомни им от моего имени, Кейдра, что земля эта обширна. Живя на своем маленьком островке, мы позабыли, насколько необъятны просторы Колмара. Нас ведь и так мало, и те, кто сторонятся соседства гедри, не сумеют выжить".
«Ах, повелитель, как все же нам недостает твоей мудрости! Всем, не только моему отцу. Я передам им, государь Вариен. И одно соображение по поводу твоей госпожи, Ланен, Марановой дочери. Знал ли ты, что Кеакхор когда-то избрал себе имя — Запредельный Скиталец? На древнем наречии имя его звучит — КеакхорКайлар!»
"Я скажу об этом Ланен, когда она проснется, - ответил я с улыбкой.— Ее это порадует... Прости меня, Кейдра, у меня ужасно болит голова. Как ни печально, но я вынужден проститься. Передай мое почтение отцу, когда тот проснется".
«Передам, Акхор. И не грусти так. Может статься, ты увидишься с нами гораздо раньше, чем мы все ожидаем!»
Я снял с головы венец и приложил ладони к голове. Это помогло — боль довольно быстро прошла. Я был очень утомлен и все же, прежде чем уснуть, обратился к Ветрам, моля, чтобы Шикрар, проснувшись, все же нашел возможность оградить себя временем и расстоянием — сейчас же пока он был этой возможности вновь лишен.
<p>Уилл</p>Не успел я об этом подумать, как обнаружил, что стою возле покоев Вела, зимним днем. Приблизившись к двери, я расслышал голоса.
— Велкас та-Герин, поставь меня на пол!
— Потише, женщина. Ничего с тобой не случится. — Тишина. — Ну вот, скоро уж закончу.
— Ну ты у меня потом попляшешь, — последовал резкий ответ. Потом голос немного смягчился: — А у тебя все же неплохо получается.
Я решил, что кто-то же должен сказать им, что их слышно. И дважды громко постучал.
Раздалось приглушенное проклятие, и мне пришлось подождать, прежде чем дверь откроется, — впрочем, недолго.
Велкас распахнул дверь. На лице у него читалось многое, хотя он тщательно старался не выдавать своего настроения. Был бы он обычным парнем, подобное вмешательство наверняка сразу же взбесило бы его — с ходу наговорил бы кучу грубостей, послал бы куда подальше, а уж потом осознал бы, с кем имеет дело. Спасибо, что он не из таких — лицо его тут же переменилось, едва он меня увидел. Он втянул меня в комнату и быстро закрыл за мной дверь.
— Вы бы потише тут. Мне вас в коридоре было слышно, — сказал я, проходя к креслу напротив крохотного камина.
