Я вздохнул и ощутил голод. После ритуала, который притягивал меня из любопытства и давал возможность вкусить толику страха и робости Нэнси, я планировал выйти на охоту и плотно подкрепиться.
Луч фонарика высветил могильную плиту, и Эндрю прочитал вслух надпись: «Эмбер Фостер». Инспектор занял позицию невдалеке от перекрестка, чтобы не мешать и не вспугнуть дух старой ведьмы.
Я навострил уши и прислушивался к ночным звукам на кладбище. Попасть на него людям не представляет трудности: заходи, когда захочешь, ты сам отдаешь отчет в своих действиях. Однако сторож периодически осматривал территорию в поисках мародеров и нарушителей спокойствия. Но на ближайшие полчаса я обеспечивал охрану. По правилам ритуалов, не следовало затягивать вызов и разговоры с духами, чтобы избежать негативных последствий, так прочитала Нэнси в книге старой ведьмы.
До слуха долетело бормотание Нэнси, и я уловил в воздухе тонкий сладкий аромат крови. Девчонка произнесла имя бабки и велела предстать перед ней. На минуту воцарилась тишина, но мои рецепторы поймали поток ледяного воздуха.
Я принял невидимый облик, припал к земле и бесшумно подобрался ближе. Среди могил торчала темная фигура Нэнси, и я уловил робкие колебания души девчонки. Она боялась и встречи с духом, и трепетала перед возможностью услышать правду, если старая ведьма пойдет навстречу желаниям внучки.
От надгробия отделилось облако, и приняло образ старой ведьмы. Зрение монстра позволило разглядеть морщины на лице бабки, тонкий прямой нос, поджатые губы, точь-в-точь как у Нэнси, и прищуренные лукавые глаза.
— Зачем звала? — без приветствия спросила ведьма.
— Помощь твоя нужна, — голос Нэнси не дрогнул на удивление. — Ты передала дар, но я должна знать о твоих долгах, пока не поздно.
— Твое счастье, что ты съехала из моего дома, — усмехнулась бабка.
— Что ты имеешь ввиду? Кого ты призывала перед смертью? Что обещала взамен? — допытывалась Нэнси, понимая, что минуты ускользают.
— Я хотела жить, — выдохнула ведьма, — но старость и болезнь забирали силы. Я вызвала Ламию, в ее силах изменить природу сущности.
— Ламию? — переспросила Нэнси, а я по неуверенному тону понял, что девчонка не в курсе, кто это исчадие ада. — Что ты ей обещала, Эмбер? Скажи мне, бабушка!
— Сосуд, что же еще, — усмехнулась старая ведьма, — человеческое тело! Ламия прекрасна, а я хотела жить. Мы бы дополнили друг друга.
— Но ты умерла, а дух Ламии, выпущенный тобой? Где он? — торопила Нэнси.
— Я надеялась, что дух станет тобой, когда передавала дар, — медленно проговорила бабка, ехидно улыбаясь, — но ты сбежала из дома, как делала это всегда.
— Подожди! Дух Ламии до сих пор в доме? Но как? Где? Куда ты его запечатала? Господи, бабушка! Что ты натворила? Там же живет семья! Дети!
— Значит, кому-то не повезло, — рассмеялась старая ведьма.
Образ бабки подёрнулся дымкой, еще мгновение и старая ведьма прытко сбежала бы. Но Нэнси вовремя спохватилась и произнесла слова заклятия, возвращая дух туда, откуда он пришел.
Девчонка стояла, опустошенная, но без слез и истерики. Эндрю подошел, приобнял за плечи и настойчиво увел за собой, покидая кладбище. На выходе, не встреченные сторожем и случайными полуночными прохожими, девчонка умылась заготовленной заранее водой и сменила обувь, выбросив в помойный ящик ту, в которой ходила по кладбищенской земле во время ритуала. Нэнси тщательно исполнила все нюансы, но я чувствовал, желание продолжать колдовать улетучивалось с каждой минутой.
Инспектор усадил девчонку в машину, оглянулся в поисках меня, но не увидел. Я позволил им уехать, а сам направился в дом старой ведьмы…
***
Ламия… Образ дерзкого демона-вампира стоял перед глазами. Я большими скачками продвигался через город в направлении дома старой ведьмы и вспоминал нечастые, но запоминающиеся встречи с хищницей.
Ламия — ошеломительное исчадие ада, воплощение красоты и женственности и, одновременно, жестокости и хладнокровия. Ламия не знает, что такое любовь, но ценит страсть и боготворит кровь.
Старая ведьма замахнулась на могущество демона-вампира. В силах Ламии изменить природу бабки, омолодить и подарить здоровье за счет детской крови. Ламия позволяла себе пить кровь очарованных ею мужчин, но предпочитала детей. Таков злой рок и проклятие демона.
«Старая кляча, отменное наследие ты уготовила внучке! Ламия обдурила тебя, наказала, и ты сошла в могилу, но не вернула дух демона в преисподнюю. Запечатала его, ожидая, когда девчонка с проснувшимся даром возьмет в руки проклятую вещь. Ведь долги надо отдавать! Духи, демоны позволяют себе не исполнять часть договора, но долг потребуют. Такова адская натура. Какого предмета не касалась Нэнси, пока жила несколько несчастных дней в доме? Вопрос…»
Я выбежал на дорожку перед домом и остановился. В окнах второго этажа тускло горел свет.
«Ночник. Дети боятся темноты. Они боятся!», — я облизнулся, чувство голода выступило на первый план. Медленной и скользящей поступью я проник в дом, в котором отсутствовал полгода.