Короче, наше будущее казалось весьма туманным. И именно в этот момент, когда мы только закончили обсуждать наше положение, появились новые гости в составе герцога, барона и ещё десятка дворян пожелавших проведать нас и уточнить, как мы устроились. Естественно организовалась грандиозная пьянка. Радостный гном вывернул, наверное, весь свой погреб, выставляя угощения и выпивку, женщины блистали, купаясь в заслуженных комплиментах мужественных кавалеров, а мужчины под искристое вино обсуждали проблемы государства и мира и герцог как бы, между прочим, начал продвигать мысль о нашем будущем. Расхваливая армию императора и трудности жизни простого человека мягко намекая о той возможности, которую нам может предоставить именно он, как близкий родственник правителя империи. Как потом выразился Хэрн "Торги начались, аукцион открылся!". Нас короче попытались купить от чего Жак и до этого из-за своей любви ходивший грустным и вовсе посмурнел. Герцог заливался как соловей, расхваливая жизнь в своём поместье, не забыв указать на возможность моей учёбы в образовательных учреждениях империи. Он так упирал на то, что дети это цветы жизни и их надо беречь, что даже барон слегка покривился, до такой степени его светлость переигрывал. Мартин с Хэрном важно кивали в ответ, соглашались с доводами герцога, но никаких обещаний не давали. Всё это мне потом Хэрн рассказывал, в красках передразнивая и копируя голоса и мимику собеседников. А в конце так грустно произнёс, — "Это именно то, чего я больше всего боялся. Тебя объявили призом и теперь любой может заявить на тебя права. Мартина просто убьют, а ты останешься без опекуна. Я, по закону империи, не могу иметь ребёнка человеческого рода в учениках. До сего момента именно Мартин исправляет ситуацию. Дальше по территории империи ты поедешь в качестве слуги или раба, выбирай, что понравится. Я там никто хоть и маг". Вот так новость. Но не тем, ни другим я быть не хотел, поэтому и всё свободное время думал, как выйти из этой ситуации. Мартин позже подтвердил опасения Хэрна предложив бросить караван и остаться временно здесь. Свои игры благородные в свободном селе начать не рискнут, а вот Жак как нестранно присутствующий при данном разговоре наоборот высказался против. Он честно предупредил, что и правда среди дворян на нас Хэрном объявлена охота и многие если не все захотят в ней участвовать. Самое страшное во всём этом рыцари не видели ничего постыдного. И всё из-за меня, а ведь ещё добавится и Ферр. И Жак предложил следующие, дойти до границы Гиблых земель и потом просто уйти рано утром или ночью в сторону. Там много дорог и шанс у нас, оторваться от погони и выйти в обжитые земли, довольно большой. Он сразу отверг идею отсидеться в своём замке, отец не откажется от возможности заполучить таких рабов, Мартин конечно не в счёт. Была ещё одна возможность и очень неплохая. Получить подорожную из рук герцога. Можно было бы потребовать её и с барона, но его слово имело вес только на его собственных землях, а вот бодаться с родственником императора вряд ли кто решится. Но что для этого надо сделать? Жак впервые за последнее время рассмеялся.
— раз уж они вас так обхаживают, значит, опасаются, а это очень хорошо. За время пока мы будем двигаться по проклятым землям, я думаю, будет масса возможностей оказать герцогу и его людям неоценимую услугу, а в такой ситуации продолжать на вас охоту это терять лицо. Ни кто на такое, в открытую во всяком случае, не пойдёт. А там глядишь и на подорожную заработаете, а с вашими возможностями это вполне по силам.
Наше маленькое совещание завершилось как обычно вином, а потом подошёл Дор с сыновьями и пьянка разгорелась с новой силой только уже настроение у всех было совсем другое.
День отъезда наступил как то неожиданно. Прошёл праздник, на котором присутствовали и мы. Меня поразило количество народа, окружившее здание храма. Все были одеты в лучшие одежды, женщины нацепили свои украшения, мужчины при параде в вычищенных доспехах все при оружии. В первых рядах благородные, лица торжественные и какие-то фанатичные. Меня Дэр усадил себе на плечи иначе из-за спин стоящего впереди народа с того места где нам удалось припарковаться мне ничего видно не было бы.
Праздник начался с торжественного молебна и последующей проповеди настоятеля. Тот вырядился в длинную рясу исшитую золотыми и серебряными нитями и принялся толкать речь о равенстве и братстве, о любви к ближнему и непримиримой борьбы с силами зла. Долго говорил с час не меньше, а под конец заведя толпу кричал лозунги и цитаты великих деятелей прошлого призывая стойко переносить тяготы и лишения выпавшие на их долю в это трудное время, а под конец, под начавшийся перезвон колоколов, я уловил дуновение силы и заметил как стоящие за спиной священника паладины плетут не известное мне, но понятное в строении заклинание и в самый последний момент одновременно с окончанием проповеди они его активировали.
