— Граф и все его бойцы в шоке. Я боялся, что нас попытаются смять или вмешаться в ход боя. Но нет, они и, правда, люди чести. Выигранные деньги вот они, в этом большом мешке. Все до одного золотого. Вы думаете, чего я так задержался. Деньги заставили пересчитывать. Представляете. Тут раненые, им помощь требуется, а они, нас не волнует, пересчитайте сначала деньги и получите расчёт. По поводу пленных. Два варианта. Первый они меняют их на своих рабов, что набраны из наиболее сильных и знатных бойцов которых они захватывали раньше. Бойцы наши, это точно. Мне показали некоторых и я пару человек даже узнал. Второй вариант, у нас их покупают, но деньги платят не сейчас, а потом переведут всю сумму на банковский жетон любому из нас, из расчёта пять тысяч золотом за каждого. Не удивляйтесь, все наши пленники маги и слушатели академии. Отсюда и такие цены. Что касается лошадей. Кстати у графа конь ускакал. Так вот за каждого предлагают нам ходовую цену по герцогству, — десять тысяч золотом за каждую голову. Естественно, здоровую. Оплата также. Моё мнение такое. Лошадей постараться сейчас вылечить, а оставшихся после этого пленных, (
Вариант. И я бы сказал самый разумный, но с другой стороны. Что нам с этих наших пленных. Их придётся отпустить, а где прибыль? Только моральная, да, но и о себе забывать нельзя. И я свои выводы передал Хэрну. Понятно, что при Жаке я свою точку зрения излагать вслух не буду, а вот Хэрн пусть работает моим рупором.
Хэрн выступил и в течении того времени пока к нам не подъехал капитан велась жаркая дискуссия. В принципе меня поддержали все. Единственно, я предложил, если наши оппоненты отдадут всех пленных с ошейниками тогда, ладно, обмен.
— А, что вы предлагаете делать с лошадьми уважаемый баронет?, — спросил до этого молчавший Ферро, — вы об этом ничего не сказали.
Жак хмыкнул и рукой погладил привязанный к седлу мешок с деньгами.
— Кони породы тёмной кайры очень дорого стоят. Очень! Они необычайно выносливы и также как и твоя лошадка, малыш полу разумны. Но главное их достоинство, — они не подвержены действию магии. Если бы мы ударили при их атаке магией по коням, то ничего бы не произошло и всаднику, если он находился в этот момент на лошади, ничего бы не было. В Ергонии продажа лошадей этой породы за границу запрещена и карается смертной казнью. Но нам ничего сделать не могут. Товар взят в бою. Коня капитана, конечно, придётся отдать, даже подарить, но остальных я бы попытался вывести в империю. Там мы бы получили от продажи раз в десять больше и это оптовая цена. Индивидуально продавать, — доход больше будет.
Понятно! Вот лечением мы сейчас и займёмся.
Палатку устанавливали с Ферро. Лечить лошадей после нашего варварского применения инженерного заграждения требовалось немедленно. Я не мог смотреть им в глаза. У многих от боли текли слёзы. Но что характерно не воя не ржания ничего. Молчаливый укор разумным за такое варварское обращение. Две лошади были особенно покалечены, а у одной из них правая передняя нога, переломанная в суставе, висела буквально на коже. Как же мне их было жалко. Я чуть не плакал от стыда и сострадания.
Хэрн видя моё состояние, молча, не на что, не отвлекаясь, сперва помог поставить палатку, а потом ввёл на операцию и первого пациента, которым и оказался эта наиболее покалеченная лошадь. Не перед кем прятаться, не надо и я молча попробовал применить плетение первого уровня порядка, чтобы остановить кровь в порезах. Не тут-то было. Плетение мгновенно было поглощено, не успев, как следует развернуться. Вот же чёрт! Я и забыл о том, что эти лошади не восприимчивы к магии. И как теперь быть и главное, что же делать? А я так надеялся на быстрое излечение скакунов.
Я думал, сидя на принесённых подушках, рядом думал и Хэрн.
— Может у них такая же проблема как была у Мани, — нарушил молчание канн, — обрати внимание, плетения даже развернуться не успевают. И у лошадей, как сказал Жак, просто феноменальная выносливость. А если они в себе столько чужой силы и манны держат, то не удивительно, откуда у них и такая стойкость к нагрузкам.
Верно! Может быть. Но это не даёт ответ на вопрос как снять эту преграду. Пусть мы её и снимем теоретически, то, как её поставить обратно? Как?
Я высказал всё, что об этом думал другу. Хэрн поёрзал задом по подушке, как бы устраиваясь и бросил ничего не значащую фразу.
— Вот бы просто дырку в этой защите просверлить!, — а дальше, молчок.
Я ждал, ждал продолжения, потом не выдержал и спросил
— И?
Хэрн хмыкнул.
— Это шанс!
Я даже привстал от неожиданности
— Какой ещё шанс. Ты что, — бредишь?
