Марьян была поражена! Сюзереном её рода теперь будет женщина? Потрясение написано на лице графини. Настоящее потрясение. Она конечно не сильна в сложившимся раскладе сил родов при дворце императора, она многих не знает, но вот именно эту леди она точно, никогда точно не видела.
— Герцогиня Барондэ!, — представил Лауру император, — новая герцогиня империи, — и чтобы унять возможные кривотолки, откуда пошла ещё одна ветвь императорской крови, добавил, — Мать моей дочери!
Ого! А вот и полностью официальное подтверждение родства, сделанное в тронном зале. Если бы в дочери не присутствовало примесей крови рода императоров, то сейчас бы на месте вновь явленной герцогини валялась бы груда развороченного мяса, а где-то в одном городе в комнате бы завтра нашли вывороченное окровавленное тело молодой красивой девушки. Проклятие чистоты рода!
Теперь у Даны начнётся другая жизнь. Жизнь полноценной дочери действующего императора, жизнь коронованной принцессы.
Вот так расклад! Маркиз с удивлением посмотрел на повелителя. Что-то не чисто. Признав дочь в тронном комплексе, он самолично определяет ещё одну возможную кандидатуру на трон. Опасно, очень опасно! И если и раньше к Дане, молодой баронессе, относились с почтением все её знакомые, то теперь…
Но зачем это сделал император, ведь можно, же было всё оставить и на том уровне, что и было раньше, который, между прочим, всех устраивал?
— Как сюзерен принимаю присягу вассала и в ответ клянусь защищать и поддерживать его своей властью, силой оружия и мудростью магии. Все претензии к вассалу с этого момента рассматриваю только я. Карать и наказывать вассала считаю своим личным правом. Никто не вправе судить вассала за его деяния, кроме меня! Я сказала!
Волна радостных возгласов прокатилась по обступившей молодую герцогиню толпе. Все собравшиеся радостно кричали приветствия и здравницы в честь вновь провозглашённой герцогини, все спешили поздравить новую зарождающуюся силу в империи, спешили оказать своё внимание и почтение новой ветви императорской семьи, все, да не все…
— Я рад, что наконец-то нашелся равный, чтобы утолить жажду моего негодования!, — магически усиленный голос пронёссяся по всему залу. Разговоры мгновенно стихли, с верховным магом империи никто шутить не собирался…
— И в чём же заключается причина вашего негодования, дорогой брат?, — император слишком напряжён, хоть и пытается скрыть волнение, поднеся ко рту фужер из горного хрусталя впечатляющих размеров и красоты, наполненный красным искристым вином.
— А вы так и не поняли, Ваше Величество?, — верховный почти смеясь, развернулся всем корпусом в сторону императорской четы, — Я требую удовлетворения! Меня оскорбили, как и память о моём сыне. Озвучивать на всю империю домыслы убитой горем женщины ещё не повод для обвинения в преступлениях представителей императорской семьи, не имея доказанных материалов и не проведённого должным способом расследования. Все слова в мой адрес считаю клеветой и требую сатисфакции. Я вызываю на дуэль герцогиню Барондэ, как полноправного господина этой леди. Наказание графини есть внутренний вопрос сюзерена и вассала, я же готов получить удовлетворение от её госпожи…, — герцог усмехнулся, — любыми способами!, — очень не достойный намек на прежний статус герцогини, определивший нынешнее её положение в обществе.
И снова гробовое молчание в зале и только звук раскалываемого раздавленного хрустального бокала в руке императора и сочащаяся кровь владыки из пораненной руки. Но мгновение и кровь свернулась, раны нет, но вот само её пролитие говорит о том, что поединок уже не может пройти без жертв. Император сам того не желая приговорил проигравшего, отчего его и без того отвратительное настроение резко перевалило за планку тихого бешенства. В таком состоянии его могла успокоить только императрица, но и она выглядела обескураженной…
Герцогиня не является прямым представителем рода, только родственники могут в этой дуэли остаться живыми. Только родственники. Ближайшие родственники. Вот если бы Император объявил герцогиню женой…
Маркиз сжал в бессилии зубы. Опасения императора оправдались, верховный нанёс удар в самый опасный момент и по самому слабому месту в этой ситуации. Удар этот явно рассчитан…, или тоже спонтанный… непонятно!
Марьян бледная, со слезами наворачивающихся на глаза стояла полностью растерянная и смотрела на побледневшего своего повелителя, вернее повелительницу. Противостоять верховному магу в открытой схватке невозможно. Он и мечник от бога, а уж про магическую составляющую и говорить не чего.
Вот так! Обрести сюзерена и тут же его потерять, став непроизвольно причиной её гибели.
Боль отчаяния разрывает душу. И нет рядом того кто бы мог защитить. Как же она устала всё время быть сильной! Мужа давно нет, а он…, он всё равно бы не смог помочь…, или смог бы?
Мысли о Хэрне успокаивали, а кулон неизвестного божества, подаренный ей Хэрном при расставании, распространял по груди непонятно откуда взявшееся тепло.
