Потом они ещё до вечера болтали обо всём. Марьян в красках рассказывала о стычке, при которой погиб верховный. Высказала своё мнение о наёмнике, естественно не зная, кто по факту он для её собеседницы. Проговорилась и о Жаке, сказав, что сама не понимает, что с ней происходит ведь, по сути, за всю свою долгую жизнь она никогда не любила по-настоящему. Призналась, что дала клятву и не может сказать, кто с ней провёл омолаживающую операцию. А под конец даже высказалась и о своём видении политической ситуации в Ергонии.
— … ты не обижайся, — они так и продолжали общаться друг к другу на ты, — но мне кажется, что изоляция от империи плюсов Ергонии не даёт. Я бы предпочла удельное вхождение Ергонии в состав империи, — и видя как удивлённо взлетают брови новой подруги быстро добавила, — но с условием, что твой сын будет отцом будущего императора. Ну, или дочь без разницы. Нужно просто женить ваших детей.
— Но у императора как я слышала с теперешней императрицей не может быть детей.
— Я тоже так считала, что у меня не может быть детей, а теперь жду тройню!
— Тройню?, — не поверила герцогиня.
— Вот и я пребывала таком же изумлении, когда это впервые услышала.
— Ну, об удельном вхождении в состав империи на таких условиях я с мужем подумаю, но вот сейчас мы ломаем головы о том, что запросить за мир с империей. Я предлагаю взять территорией, но какой. Какую часть своей суши готова отдать империя и чтобы это было для неё безболезненно?
— Не-е, безболезненное расставание со своей землёй, это сказки. Хотя…
Графиня наморщила лобик. Выражение мыслительного процесса делал её красивое лицо ещё более привлекательным.
— А вот скажи Марьян послы империи, те, что вхожи в твой дом, они тебе как…, с ними можно иметь дело?
— Ну, какие они как послы, я не знаю. Но, то, что они гвардейцы это точно. И ещё…, что-то в них странное есть. Обычно аристократы вхожие к первым лицам государства очень самоуверенные, самовлюбленные и часто чванливые. Эти же словно через жернова, недавно пропущенные и такое ощущение, что вся посторонняя шелуха с них ссыпалась и осталось только настоящее их составляющее. Не могу сказать, откуда у меня такое мнение, но считаю, что дела с ними иметь можно. Приблизить их стоит, тем более вам с вашей красотой и обаянием. Вы их покорите и уже у Людовика пусть болит голова о воздыхателях его жены.
Заливистый смех двух подружек на всю спальню…
..тогда она вернулась домой далеко за полночь и успокоенная пребывала в счастливом состоянии ещё два дня пока её наконец-то не вызвали в собственную службу безопасности корпуса Варг.
Вот тут ей пришлось намного труднее. Вопросы вились вокруг и герцога и гибели верховного, пытались давить в вопросе её нежданного омоложения и даже попытались узнать за чем её вызывали во дворец герцогини и о чём они вели беседу. Марьян уже давно не девочка и может быть по молодости она бы всё и выложила старшим товарищам, то сейчас её больше волновал вопрос собственного здоровья и здоровья её будущих детей. Поэтому сразу заявив, что она беременна, что снимает с себя все должностные обязанности и что уходит в бессрочный отпуск, иначе говоря, на пенсию. Тем более выслуги у неё было хоть отбавляй. Получив на все ответы нет, безопастникам ничего не оставалась, как отпустить графиню домой.
И каково же было негодование графини, когда спустя декаду пришёл очередной вызов в штаб корпуса…
На этот раз в помещениях штаба царил кавардак и все встречные Варги и офицеры и рядовые при встрече с ней вытягивались в струнку и кричали приветствия как своему командиру. Изумлённая Марьян поднялась в зал славы, где на стенах помещения висели портреты великих представителей народа, прославивших себя в боях за независимость и свободу Варг.
— Ну, здравствуй красавица!, — представительная Варга поднялась ей на встречу из-за массивного стола. Кроме них в зале присутствовало ещё пятеро представителей их народа, — Сегодня здесь проводится заседание совета безопасности и с этого дня ты его постоянный член.
— Я? С какой это стати? Я с недавнего времени свободный житель Ергонии и призвать вы меня можете только при всеобщей мобилизации. Так что извиняюсь и откланиваюсь!
— Нет! Сколько лет тебя знаю, столько лет ты отлыниваешь от поистине настоящей работы, хотя каждый раз выводишь наши войска либо из под удара, либо к победе. И потом всякий раз опять сбегаешь, оставляя получать лавры других.
— Джулия, дорогая, меня это полностью устраивает.
— А вот нас и Ергонию нет!, — поднялась из-за стола председатель совета, по сути, правитель народа Варг, — Мы знаем твою теорию не вмешательства, но теперь, увы и тебе придется взять на себя бразды правления и ответственности. У нас немного осталось тех, кто может и имеет право командовать Варгами.
— Ну, с тобой и под твоим руководством Фиела я точно служить не буду. Я тебе никогда не прощу Марфэй. И тех девочек, которых ты послала её исполнить. И если Дана и её мама остались жить, это не списывает с твоей совести крови тех остальных.
— Я ухожу, выхожу в отставку. На пост председателя все прочат тебя. Ты готова?
