Малыш, как и любой человек, нуждается в своем мире, и ему иногда нужно побыть в этом мире одному (и одновременно привыкать к самостоятельным играм). Мама, в свою очередь, тоже имеет право на свой мир, где она будет черпать знания и энергию для передачи ребенку. И здесь важно нащупать баланс – между «личной жизнью» (которая неработающим мамам нужна, как воздух) и временем, посвященным своему сокровищу. Отлично помочь в этом может составленный
«…И ничего не могу ему дать!»
Чувство вины у моей подруги Ольги родилось почти одновременно с сыном Максимом. Оля до сих пор не может себе простить, что в роддоме не взяла Максика в свою палату, а по настоянию врача оставила его на период собственного восстановления в детском боксе. Он лежал там один, плакал, и никто к нему не подходил. Подруга ругает себя за то, что в первый месяц жизни также лишила сына материнского тепла, поскольку находилась в ужасном депрессивном состоянии.
Но самым главным своим упущением она считает слишком поспешное прекращение лактации. С тех пор прошло уже несколько лет, но Оля все еще винит себя в том, что смалодушничала, не была настойчивой, быстро сдалась, а надо было бороться за каждую каплю. Подруга говорит, что все эти годы помнит о своих «преступлениях» и потому старается лишний раз обнять, приголубить Максика, как будто наверстывая то, что она «упустила» тогда – в его младенчестве.
Со временем к этому давнему зацементированному комплексу вины добавилось еще два ряда кирпичной кладки. В принципе, ничего сверхъестественного, все как у всех: стыд за неконтролируемые вспышки гнева и угрызения совести по поводу того, что Оля мало занимается с Максиком.
– Об этом не то что говорить – думать стыдно! – грустно улыбается она. – Я с ним мало играю и ничему не учу. Все нахожу какие-то отговорки и оправдания, что ему это неинтересно, он неусидчивый, меня не слушает, убегает. А надо уже признаться самой себе: это не ему неинтересно, а мне!.. Я долго мучилась, видя, что ничему не могу его научить. Потом поняла: единственное, что я могу дать своему сыну – это любовь и ласку. Так пусть в его жизни этого будет с избытком. А там уж как получится…
Нашим мальчикам фатально не везет. Их с детства приучают к тому, что надо быть «настоящим мужиком», не плакать, не ныть и уметь держать удар. А потому часто мамы (а папы и подавно) буквально обкрадывают сыновей своей лаской, ограничивают объятия и поцелуи, стыдят за слабость, слезы и неумение постоять за себя. В итоге, целостность личности у таких мальчиков нарушается: ее «женская» часть (умение любить, проявлять нежность, сочувствие или показывать свою боль) не развивается, отмирает. И вырастают потом «настоящие мужики», да, неспособные ни проявить свои чувства, ни понять чувства другого…
Мы мечтаем, чтобы нас окружали чуткие, заботливые мужчины. Но мало кто знает, что внимательные мужья как раз и вырастают из таких вот «мамсиков», которых когда-то, в детстве, научили любить. А потому целуйте своих мальчиков (девочек, конечно, тоже), прижимайте к себе, не отрицайте их «женственность», их чувства, не бойтесь, что они вырастут неженками. Когда придет время, «мужские качества» возьмут верх. Любовь – это самое главное, что вы можете им дать.
Растить или работать?
Моя подруга Соня вышла из декретного отпуска на работу, когда ее Кристине было 9 месяцев. Она не раз взвешивала все «за» и «против», долго и нудно ругала себя за тоску по офису и коллективу, но все равно вернулась в них, чтобы не потерять перспективное место. Ведь для нее так важны карьерные ступени, и она так ценит свою финансовую независимость. Маленькой Кристине нашли няню.
