Хотя, что их ругать? Зрелище правда будет веселым, только пройдет иначе.
— Стой, придурок, а то хуже будет! — взревел Синицын, опять попытавшись ударить. Он снова потерпел неудачу и залился краской, кусая пухлые губы.
Пока сидел в ступоре, успел слиться с телом, почистив его от некротической дряни. Последней было немного, малец умер на пару минут. Было бы хуже, если б я попал в труп, который пролежал сутки.
Тогда пришлось бы ходить, словно зомби, тратя энергию на восстановление тела. И это совсем не шутка. Я реально бы стал зомбаком, не в силах нормально сгибать конечности и открывать рот.
Сейчас все было иначе. Я ловко управлял телом, используя его легкость и гибкость для ухода от мощных атак. Противник был в шоке, смотрел на руки и хрипел от злости, но сделать ничего мне не мог.
Когда стало ясно, что Коля измотан, я врезал его по морде.
Магию применять пока слишком опасно. Я не знаю, как она сработает и сработает ли вообще. Нужно больше времени, чтоб тело привыкло к новой энергии. Так что атаковал по старинке: с кулака в бубен.
Удар достиг цели, поразив подбородок. Да уж, котенок лапой и то бьет сильнее. Чуть не сломал себе руку, не нанеся гаду урона.
К счастью, я дрался с ребенком, который боялся боли. Синицын изменился в лице, приготовился плакать и медленно отступил.
Не так быстро, у. бок, я еще не закончил. Память носителя подсказала, как ты бил рыжую девочку и вырвал у нее клок волос. За такое надо ответить.
Бах! Удар в челюсть, затем в глаз: резко и очень жестко. В смысле, по детским меркам. Я не стал наполнять руку магией, работая с тем, что есть. «Жесткость» тут была очень условной.
— Ааа он меня бье-е-е-т, помогите! — заорал Колька как резанный. Затем стал рыдать, закрыл рожу руками и бросился на свое место, словно шкодливый пес.
Хотел догнать сорванца и продолжить воспитывать, но чудом себя удержал. Не надо пока слишком высовываться. На меня и так сморят, как на монстра из Аномалии. Я всего лишь мелкий очкарик, который случайно навалял старшаку, и не больше.
Успею показать силу, всему свое время. Пока сажусь на место под шепот детворы, и пытаюсь разобраться, чем мы тут занимаемся. Так, так, так производим расчеты по сложным формулам. Делаем что-то похожее на работу студентов третьего курса.
Как такое возможно? Здесь сидят дети с первого по третий класс максимум. В такие годы мало кто хорошо читает и умеет писать простейшие предложения. А тут, сразу научная диссертация.
Похоже на бред, но вопросы задавать будет глупо. Память вскоре раскроется, и я сам все узнаю. Пока выполняю задания по инерции. Тело помнит, что надо делать, и само решает сложные уравнения без лишних усилий.
Спустя пару минут, все окончательно замолкают. В кабинете слышен стук клавиш, сопение детей и скрип стульев.
Вскоре дверь открывается, в класс заходит женщина лет сорока. Высокая, полноватая, со странной прической и большими губами. Одета в строгое платье, на шее крупные бусы, которые ей не идут. Прям карикатурная училка из анекдота.
Мой мир похож на этот, знаю, что значат слова: анекдот, училка, указка, ответ у доски и все прочее. Легко могу описать то, что вижу, не боясь случайно «спалиться».
С одной стороны, ситуация проясняется. Теперь ясно, что мы не одни, и за нами все же присматривают. С другой стороны, дамочка ведет себя странно.
— Ну что, мелочь пузатая, как сегодня дела? Надеюсь, пока меня не было, вы не косячили. Иначе, придется отдать вас на процедуры, — грубо проговорила училка, и, цокая каблуками, прошла к своему столу.
При слове «процедуры» все сжались и с ужасом уставились друг на друга.
— У нас все хорошо, Марья Ивановна, — тихим голосом ответила девочка, сидящая впереди.
— Хмм, ты уверена, Скворцова? Ладно, давайте там поднажмите. А то уже скоро обед, на который можно не попасть, если не сделать норму, — бросила в ответ дама и принялась раскладывать какие-то бумаги.
Сбоку послышались всхлипывания. Все резко замерли, училка повернула голову и спросила:
— Какого черта? Кто опять там разнылся?
— Марья Ивановна, тут такое случилось… — жалобно проскулил Синицын, который еще недавно был местным авторитетом. — На меня Светлов напал и ударил. Больно очень, глаз чуть не выбил.
«Скотина! Не успел получить по шее, как жалуется. Он крупнее меня раза в два, как не стыдно. Хотя, чего я хотел? За свои триста лет часто такое встречал, причем в большей степени среди взрослых», — со злостью подумал я, решив взяться за пухляша чуть попозже. Похоже, он мало огреб, надо провести очередной сеанс воспитания.
— Я не поняла, Синицын, ты отвечаешь за дисциплину, не так ли⁈ Тебя все слушаются, как шелковые! — гневно воскликнула женщина.
— П-п-простите, он сзади напал. Ребята, вон, подтвердят, — простонал малолетний мудила.
Разумеется, все подтвердят. Небось, у Кольки много шестерок; но мне на это как-то плевать.
— Ладно. С тобой все понятно, — с досадой бросила Марья Ивановна, не желая наказывать фаворита.
