– Как ты могла не сказать мне про детей? – Захар застывает в центре комнаты, руки сжаты в кулаки.– Эти дети тебя не касаются, – хватаюсь за дверной косяк, боюсь вдохнуть.– Не касаются, значит? – делает шаг ко мне. – А кого же они касаются?Серых глаз с меня не сводит. Будто в душу пытается заглянуть.– Они только мои, – хриплю из последних сил.– Да ладно? Мы сделаем тест. И если они мои, то ты сильно пожалеешь, что скрывала их от меня.***Я сбежала от прошлого и начала новую жизнь. Надеялась, что ни за что не встречу человека, который когда-то дал понять, что дети ему не нужны. Пока он не возник на пороге моего дома. И как мне теперь защитить детей?
– Температура? – одно слово вышибает из легких весь воздух. – У Евы? Сколько?
Опираюсь на стол и стараюсь глотнуть воздуха. Крестная чем-то звенит, но это настолько оглушающий звон, что я зажмуриваюсь.
Или это от волнения так все воспринимается? До шума в ушах. До холодного пота по спине.
Когда дети болеют, мне хочется завыть волком и не отходить от них ни на шаг.
Но я понимаю, что нам тогда будет не на что жить. Нас троих и так крестная взвалила на свои плечи и ни разу не попрекнула, что я заявилась к ней беременная.
Помогает при любом случае. За что я ей безгранично благодарна.
– Тридцать восемь.
– Ма, – ещё один вдох, – это, наверное, очередной зуб.
Провожу прохладной ладонью по вспотевшему лбу. Саму неслабо так подбрасывает от волнения за мою малышку.
– Не надо было сегодня в оранжерею приходить. Все как с цепи сорвались с этими цветами.
Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Моя маленькая девочка. От одной мысли, что ей сейчас больно, сердце разрывается в клочья.
– Ну вот уж прям, дочка. Что за мысли? Тебе надо работать и кормить деток, а я справляюсь. Просто предупреждаю, чтобы ты зашла в аптеку, а то у нас закончились жаропонижающие.
– Да, да, я сейчас быстро тут все закрою и прибегу.
Крестная тяжело вздыхает.
– Не надо быстро. Спокойно доделывай свои дела, а я тут развлеку уж близнецов наших. Да, Егорушка? Вон облизывают свои грызунки, слюни ручьем.
Фыркаю.
– Прорезыватели, ма.
– Ой, да все одно, – смеется крестная.
– Я все равно скоро буду. Вроде больше никого нет…
И стоит только произнести эти слова, как меня ослепляет свет фар. Возле моей оранжереи паркуется огромный внедорожник, а у меня что-то внутри екает. Какое-то предчувствие нехорошего...
Интуиция… инстинкт… чутье. Можно назвать как угодно, но мне становится дурно при виде машины в вечернее время.
– Вот же…
– Что там у тебя? – тут же в голос крестной просачивается волнение.
– Кажется, ещё кто-то решил перед самым закрытием успеть.
– Отлично. Тебе не лишние заказы. С детками я справлюсь. Сама вырастила уже пятерых. Так что все, хватай клиента за жабры.
Смеюсь в ответ и заканчиваю звонок. Поправляю форму и осматриваю просторный светлый зал.
Эта оранжерея — моя гордость. Я создавала её практически с нуля после того, как убежала из родного города и уволилась с работы флориста и дизайнера. Со временем я умудрилась расширить оранжерею и пристроить к ней теплицы и теперь занимаюсь выращиванием и продажей разных цветов. А ещё периодически мне поступают заказы на ландшафтный дизайн. Воротилы бизнеса не так давно приметили этот городок и активно застраивают землю особняками, при виде которых голова кругом.
И мне нравится моя новая жизнь. Я наслаждаюсь каждой минутой, которую провожу здесь. Мои близнецы обожают тут находиться со мной. Я специально для них соорудила зеленый уголок с травкой и ручейками.
Ева и Егор… От мыслей о моих крошках сердце наполняется щемящей нежностью, а перед глазами вспыхивают их личики с серыми глазками и пухлыми щечками.
Не представляю, как бы я без них жила. Только за это я благодарна их отцу — что подарил мне их. Подарил материнство.
От мыслей отвлекает дверной колокольчик. Собираюсь с духом и выхожу из помещения, которое все называют кабинетом. Хотя от кабинета там только стол, остальное завалено книгами и семенами.
Поправляю волосы, чтобы произвести на будущих клиентов самое лучшее впечатление.
– Зайчик, смотри, какая красота, – слух неприятно режет писклявый голосок, и я непроизвольно передергиваюсь, – ох, не зря мне Милена посоветовала приехать сюда. Тут богично! Ну, зай, ну что ты молчишь? Я тут пытаюсь определиться. Глаза разбегаются. Что же я хочу?
Кривлю губы от такой речи. Но напоминаю себе, что это клиенты и мне абсолютно ровно, кто и как из них общается.
Мне нужно кормить деток.
Низкий мужской голос утробно угукает. А меня снова бросает в пот. Боже… ещё не хватало реагировать на какое-то простое «угу», произнесенное невидимым мужиком!
Щиплю себя за переносицу и дышу. Нужно собраться и выйти.
Делаю несколько шагов, оказываюсь в широком проходе между стеллажами с растениями. Мне кажется, что начинается гребаное землетрясение. Пол под ногами дрожит, а желудок от страха сжимается, и к горлу подступает тошнота.
Проталкиваю воздух в легкие, чтобы не умереть от кислородной недостаточности. Но этот профиль…
Этот, мать его, профиль… я узнаю среди миллиона.
Захар. Отец моих близнецов.
Это он, я это ощущаю каким-то десятым чувством. Не его близнец Назар. Именно Захар! И то предчувствие, немного ранее, не подвело. Сыграло на все сто процентов.
– Ох, они с Артурчиком тут цветы на свадьбу заказывали. А теперь вот мы приехали.
Эти слова оглушают. Неужели Захар спустя полтора года с нашей последней встречи созрел для семьи и выбрал себе будущую супругу? Сердце непроизвольно сжимается.
Если это правда… Хотя какое мне дело?! Он в прошлом!
– Девушка, – передо мной материализуется высокая шатенка и щелкает пальцами возле носа, – вы долго тут будете стоять как статуя или все же займетесь нами?
