И Ева кивает. Чем вызывает мой смех.
– Да уж, ну ты, дочь, и даешь.
Качаю головой. Перелистываю страницы и нахожу что-то похожее на детскую сказку.
– Ого, ну надо же, не думала, что в мужских журналах есть сказки. Ну что, малыши, почитаем? Пока ваши игрушки поднимаются из машины.
Близнецы тут же прилипают ко мне с разных сторон и заглядывают в журнал у меня на коленках. Погружаюсь в чтение и пропускаю момент возвращения Захара.
Только закончив, понимаю, что мы уже не одни. Поднимаю глаза, сталкиваясь с задумчивым серым взглядом Волкова.
И этот взгляд явно что-то скрывает. Какие-то потайные мысли Захара. Которые тут же хочется разгадать.
Ему нравится то, что он видит? Или ему неприятно, что я тут, в его жилище?
– Вещи, – кивает на сгруженные сумки, – я недолго. Скоро приеду, пока располагайтесь.
Быстро выходит. И выглядит это как побег…
Готовлю завтрак детям, когда меня настигает звонок Захара.
Прокашливаюсь и отвечаю.
– Доброе утро, проснулись?
Боже, так непривычно, что кто-то, кроме крестной, звонит с подобными вопросами. Тут же чувствую, как к щекам подкрадывается жар. Прислоняю к лицу холодную поварешку и тут же отдергиваю руку. Фыркаю.
Да уж… надо как-то брать себя в руки. Хотя две ночи прошли в спокойствии, даже близнецы не устраивали скандалы из-за того, что внезапно оказались в незнакомом месте. Спали как два сусленыша. Пока я ворочалась и прислушивалась к звукам в квартире Захара.
А тут с утра и сразу звонки.
– Юль? – возвращает в реальность низкий голос Волкова.
– А, конечно, нам же в больницу через полтора часа, а ещё ехать столько.
– Я выезжаю с работы, приеду как раз, и успеем доехать до места.
Давлюсь от неожиданности.
– Эм, да мы доберемся.
Кажется, на том конце я слышу что-то похожее на рычание. Сжимаю крепче телефон и зажмуриваюсь.
– Опять? Мы по пятому кругу будем обсуждать, что я вас буду возить, а если не смогу, то отправлю к вам водителя?
– Не будем, – поворачиваюсь к детям и подхватываю ложку, которую Ева решила выкинуть на пол, – Ева.
– Что там такое? – тут же встревает Захар.
Стараюсь не раздражаться. Напоминаю себе, что он отец и может спрашивать о детях что угодно. Мне же нужно быть более терпеливой и посвящать его в наши дела.
– Ничего такого. Ева решила, что ложка не нужна, когда мы садимся кушать. Да, малышка?
Захар смеется, и этот смех неожиданно вызывает у меня улыбку. Он искренний. И непривычный.
– Она думает, что это просто твоя прихоть, вручить ей ложку?
– Видимо, – не могу скрыть улыбку.
Но меня подкупает то, с какой искренностью говорит Захар о детях. Мне она нравится, и я верю, что он не играет. По крайней мере в сторону наших детей.
Ему реально важно знать, что и как они делают.
– Успеете покушать?
– Конечно… да. Тебе точно удобно нас отвезти?
Захар цыкает, а я морщусь.
– Юлька-пулька, я не делаю то, что мне неудобно. Иначе я бы спал на потолке.
И отключается, пока я пытаюсь не съязвить в ответ. На потолке бы спал!
Кривляюсь, передразнивая Волкова. Егор видит мою мимику и начинает хихикать. Размахивается и ударяет Еву по руке. Ева тут же врубает ультразвук.
– Так, – грожу Егору пальцем, – это что за драчун тут?
Ева не остается в долгу и отвечает брату таким же действием. Проще говоря, заряжает ему по щеке.
– Ева! – вскрикиваю.
Близнецы поднимают такой вой на всю квартиру, что меня передергивает.
– Ну тише, тише. Чего это вы удумали драться? – прижимаю обоих к себе и пытаюсь успокоить своих крошек.
Хотя у самой от их слез сердце сжимается.
– Мои маленькие, – глажу две головки и по очереди целую в мокрые щечки, – ну что на вас нашло? Не дрались же.
Смотрю в две пары серых глазок и не могу выдержать то, что наполняет сердце. Никогда я не думала, что можно кого-то так любить. Обожать. И бояться дышать без них.
– Мир? – перевожу взгляд с Евы на Егора. – Егор, мирись с сестрой.
Сын надувается, но тянется к Еве и обнимает её за шею. Ева же не противится, дарит брату ответные обнимашки.
– Вот так лучше, мои крошки. Вы должны защищать друг друга от всего плохого. Потому что ближе вас у вас не будет никого. Ну и меня…
– С папой, – вторгается голос Захара.
Вздрагиваю.
– Да, меня и папы, – стараюсь, чтобы улыбка вышла ободряющей.
Ева тут же поворачивается к Захару и начинает ерзать на стуле, тянется к нему.
– Привет, малышня, – Захар скидывает ботинки и проходит на кухню.
Тянется к дочери, но тут же получает от меня по рукам. Егор реагирует звонким смехом, пока серые глаза недовольно щурятся.
– Ты только что учила детей, что драться нельзя, – ворчит Волков.
– Ага, а ещё нельзя с улицы лезть к детям.
Захар округляет глаза и закатывает и к потолку.
– Да я только в машине был.
– Неважно, где ты был. Надо мыть руки, – машу перед Захаром поварешкой.
Волков цокает и подходит к раковине. Моет руки, косится на меня.
– Довольна? – показывает ладошки.
Киваю.
– Да, вполне.
– Как вы с таким надзирателем живете, м? – обращается к детям, пока я стою с открытым ртом.
– Да ты обалдел, Волков?
Он удивленно выгибает бровь. Как будто ничего такого не сказал.
– Что не так? – невинно хлопает глазками, пока я вскипаю.
Подхожу к нему и пихаю в грудь.
