Ева уже спит, а Егор где-то на пути в царство снов. Прикладываю палец к губам и молча киваю. Сейчас главное – дождаться, чтобы дети уснули, и потом можно разговаривать.
Захар усаживается напротив меня на пол и приваливается к стене. Смотрит на Еву, и вижу, как на его лице появляется улыбка. Разрешаю себе посмотреть на него, такого расслабленного и простого. И уже в какой-то степени родного.
Перехватывает мой взгляд и подмигивает. Щеки тут же заливаются краской, и я радуюсь, что сижу спиной к ночнику и Захар не увидит, что он меня смущает.
Егор засыпает, и в комнате воцаряется тишина, которую нарушает только наше с Захаром дыхание.
– Расскажи мне, – просит шепотом.
Хмурюсь.
– О чем, Захар?
– Про вас, про детей, – кивает на спящих близнецов, – тяжело было?
Улыбаюсь.
– Да, не вижу смысла врать. Было очень сложно, но я не думала ни минуты, что делать, когда узнала про беременность.
Захар усмехается, но как-то чувствуется в этом смешке горечь.
– А я мудаком оказался.
Опускаю глаза. Пожимаю плечами.
– Зато ты не врал. Сказал сразу все как есть. И я не тешилась какими-то мечтами.
Он замолкает. Думаю, что переваривает мои слова. Потирает подбородок.
– Ты знаешь, я не думал, что дети – это такой кайф, – выдыхает, и мы встречаемся взглядом.
Смеюсь.
– Ну ты не так давно с ними, поэтому я бы не торопилась с выводами.
Захар мотает головой.
– Нет, Юлька-пулька, до того как я увидел тебя в теплице, одна мысль о детях приводила меня в ужас. А сейчас вижу Еву и не понимаю, как я жил-то раньше? Пусто как-то было… как будто дорогая тачка, но некомплект.
Эти его слова вызывают в душе трепет. Все тело окутывает теплом.
– Я рада, что ты не разочаровался. Правда, – в носу подозрительно начинает щекотать, и мне приходится его почесать, чтобы не разреветься от сентиментальности.
– Спасибо тебе, Юль.
Вопросительно выгибаю бровь.
– За что?
– За то, что не послушала тогда меня и сделала по-своему. За то, что оставила их.
Молчу. Я даже не представляю, как я могла поступить ещё? Избавиться от собственных детей и потом всю жизнь себя мысленно казнить?
– Ты же знала, что близнецы будут, да? Ну, – он начинает мяться, – когда я предлагал тебе отношения, ну…
– За бабки? – услужливо подсказываю ему.
Захар сжимает губы и неохотно кивает.
– Да, знала.
– Прости, если сможешь.
Мотаю головой.
– Я не злюсь. Это был твой выбор, я могу только радоваться, что сейчас ты понимаешь, что ошибся.
Глаза нещадно слипаются, и мне приходится заставлять себя разлеплять их. Захар тихо смеется и встает. Подходит ко мне, неожиданно подхватывая на руки.
– Давай-ка мы тебя уложим в кроватку, – зарывается носом в висок и вдыхает.
Прижимаюсь к его груди и прикрываю глаза.
– Эй, я могу идти.
А самой не хочется даже шевелиться. Для меня в новинку ощущать такую заботу от мужчины.
– Конечно можешь, – меня бережно укладывают на кровать и укрывают.
Захар
Сквозь сон чувствую теплое тело в объятиях и не сдерживаю улыбки. Юлька…
Значит, вчера меня вырубило в её кровати. Жаль, что просто вырубило. Хотя-я-я-я-я-я… приятно просыпаться с ней в объятиях. Все тело пронзает жар от близости Юли.
Протираю глаза и стараюсь не разбудить никого из домашних. Застываю, с занесенной над Юлькой рукой. Домашние… слово-то какое.
Но впервые оно не пугает до чертиков. Не заставляет дрожать и в панике захлопываться ото всех.
Домашние…
Скатываюсь с кровати и вздрагиваю, когда ловлю на себе взгляд Евы.
– Доброе утро, дочь, – шепотом и не скрывая улыбки.
Ева улыбается в ответ, отчего сердце подскакивает чуть ли не до глотки. Оборачиваюсь на Юлю. Спит. Сладко так, аж хочется на все забить и дальше завалиться с ней поспать.
Но сегодня, увы, не выходной. Встречи и клиенты никуда не испарятся.
Подхожу к кровати, и Ева тут же тянет ручки ко мне. И внутри все затапливает любовью к этой крошке. Моя… кровь моя.
– Ну что, дочь? Пойдем, пусть мама с Егором ещё поспят, а мы позанимаемся чем-нибудь. Завтрак, например, приготовим.
Ева показывает пальцем на выход из комнаты. Тихо смеюсь и выношу её.
– Есть, мой генерал. Указывайте дорогу.
Показывает на ванную. А я притормаживаю. Черт…
– А вы, вообще, зубы уже чистите? – и этот вопрос меня реально начинает волновать.
Вот жил до недавнего времени, и не парило меня, чистят ли дети до года зубы, а тут прям торкнуло от этого вопроса.
– Так, ладно, разберемся по ходу дела.
Захожу в ванную и пытаюсь взглядом отыскать детские щетки. Взгляд падает на какой-то напальчник, и я после недолгой заминки вспоминаю, что видел такой же у Ксюхи.
– Этим? – показываю дочери.
Она хватает приблуду и уверенно сует в рот. Пожевывает, я пока быстро умываюсь. Умываю Еву, и идем с ней на кухню.
Пытаюсь повторить все те же действия, что делала Юля. И даже начинает получаться, как мне кажется.
– Дочь, с твоим отцом не все потеряно. Вроде бы.
Вручаю Еве самое безопасное, что нахожу на кухне, – силиконовую лопатку. Не травмоопасная и мягкая.
– Да уж, как с вами двумя мама справляется? У меня тут с тобой, принцесса, глаза в разные стороны, чтобы ничего не пропустить.
