— Писать хотю, — сказала я. Боянка поднялась со своего места, отряхнула руки от муки и подошла ко мне, взяв меня на руки, мы опять вышли в сени, к уже облюбованному мной ведру. Сделав свои дела, я и Бояна вернулись в горницу, посадив меня обратно на лавку, девочка вернулась к прерванному занятию.
— Дай, — сказала я сестре, протягивая ручку. Она посмотрела на меня, обвела взглядом стол и спросила:
— Что дать?
— Тесто… — как, само собой разумеющееся ответила я. Бояна недоуменно, протянула мне, скатанный в шарик, кусок теста и стала наблюдать, что я буду с ним делать. Мне же, в свою очередь, пришла в голову идея, как можно развивать мелкую моторику, я стала мять тесто в руках, размазывая по пальцам и собирая обратно в шар, щипками обирая его с рук. Вроде и при деле, но и в глаза не так бросается, как гимнастика. Да и это оказалось мне по силам, так и занимаясь каждый своим делом мы готовили обед. Налепив, достаточное количество пирожков, Квасена выложила их на поддон и отправила в печь, Бояна, тем временем, собирала муку со стола. Наигравшись с тестом, я решила, чего добру пропадать и съела его. Посидев и подумав, произнесла:
— Гулять. — и Бояна, повторив утреннюю процедуру с выводом меня на свежий воздух, оставила меня под деревом, а сама вернулась помогать тетке Квасене.
Какое-то время, понаблюдав за курами и убедившись, что Боянка не вернется, я занялась гимнастикой. Снова, по размяв суставы, взялась за силовые упражнения из положения лежа и сидя. Быстро утомившись, я прилегла на подушки и стала думать о своих близких, которые остались где-то там. Машка наверное извелась вся, если, я все же умерла, от того падения, то, должно быть схоронили уже. Ох, как же тяжело им теперь приходится, год как Сережи не стало, а тут и я умерла. Бедные мои, но это жизнь, как говорится и все равно бы они этого не избежали, так даже правильно, дети хоронят родителей, так и должно быть. Они будут вспоминать и продолжат любить, меня, да же после смерти. Как, интересно, Леня там добрался? Не доверяю я этим самолетам, а как Жожо? Подпортила я ему день рождения, хорошо, хоть, успела тогда довязать ему свитер. Ох, ну и глупости в голову лезут. Утерев начавшиеся катиться по щекам слезы, я опять принялась разглядывать кур. Интересно который сейчас час? Ближе к пяти наверное, день уже долгий, но солнце все ниже опускается к лесу, скоро с поля наши работники вернуться. Широко зевая и прикрывая рот ладошкой я поудобнее устроилась на подушках и уснула.
Проснулась от состояния полета, и покачивания на руках, один из близнецов, нес меня в избу, пока второй, шел вслед за нами, держа в руках, мои подушки и одеяло. О, вот и работники наши вернулись!
Войдя в избу, парнишка передал меня на руки Чипране, державшей в руках стопку с бельем, и уже с ней, мы направились, в баню, мыться. На этот раз, преодолевая расстояние от крыльца и до бани, я рассмотрела и другую часть двора, основную так сказать. Здесь в заборе, была резная калитка, рядом с которой и стояла собачья будка, в ней мирно дремал небольшой, светло- коричневый с черными пятнами пес, по кличке Лашек. Сразу за калиткой, в том же заборе, были двустворчатые ворота, закрытые с внутренней стороны на засов. Во дворе размещались, несколько построек, одна из которой была денником крытым соломенной крышей, в нем высунув голову, стоял коричневый конь, рассматривающий мимо проходящих нас. Дальше, находился какой-то сарайчик, с земляным валом у задней стенки, скорее всего, там был погреб или хлодник, в котором в теплое время обычно, хранили скоропортящиеся продукты. И наконец, последней была та самая баня. Войдя внутрь, матушка посадила меня на лавку, разделась и раздела меня, ну, а дальше, все повторилось, как и в предыдущий раз.
Вернувшись домой, мы сели за стол, все вместе, мне выделили место рядом с Боянкой, которая вяло, ела и клевала носом в полную тарелку, умаялась бедолага. Мама, намешав мне в миске, тюрю из хлеба и щей, стала меня кормить. Щи были просто объедение, быстренько все проглотив, я принялась рассматривать всех собравшихся за столом. Во главе, как и вчера, сидел отец семейства и споро поглощал щи, громко прихлебывая. Справа от него сидел, уставший Отомаш медленно пережевывающий пищу, слева расположились близнецы БивОй и БенЕш, кто из них кто, я пока не разобралась. Рядом с Отомашем, сидел довольный Зелеслав. Все ели молча, видимо сильно проголодались, а тут, еще такие запахи выпечки. Матушка, сунула мне в руки пирог с капустой, который, я принялась жевать и запивать молоком, которое, мне ко рту, подносила женщина. Доев, меня подняли на руки и уложили в зыбку, несильно ее качнув, пролежав минут семь и понаблюдав за маячившим туда сюда потолком, я уснула.
