Господи, ну и размазня! Ну что, разве нельзя было, вытаскивать ребенка, из этой дурацкой зыбки? Хотя, учитывая тот факт, что скорее всего, за мной, все это время, следила Бояна, то и не мудрено, что я такая. Она явно была рада, что я, всегда, на одном месте и ничего не требую, кроме чистой одежки и еды. И родителей можно понять, целыми днями в поле, по жаре, хотя странно, что они нас с собой не брали, посадили бы в тень, под телегу, делов-то. Хотя, кто же тогда за хозяйством приглядит… Да, вот так условия… Это вам, не современные родители, которые, все свое время уделяют воспитанию ребенка, тут бы этого ребенка, прокормить сначала. Под эти мысли и неспешное движение, пушистых облаков по небу, я и задремала. Проснулась, когда солнце, уже довольно высоко, поднялось над землей, видимо, скоро полдень и скоро придет, та самая, тетка. Что ж, посмотрим какая она…
Так, а где мое средство передвижения? Осмотревшись, увидела Боянку у загона со свиньями, она двумя руками, тащила большое, деревянное ведро, наверняка очень тяжелое, потому что, то и дело останавливалась, перехватывала веревочную ручку и продолжала тащить его, дальше. Достигнув своей цели, она с большим трудом, подняла ведро, кое-как уперев его на ограду, вывалила содержимое, в большое деревянное корыто. Развернулась и пошла к колодцу, неся его в руке, которую, хоть и пустое, оно все также ощутимо оттягивало. Дойдя до колодца, она другим ведром, стоящим на столе рядом с бочками, принялась, вытаскивать, коленом журавля, воду, благо, что не нужно было тащить веревку или накручивать цепь, с этим бы Боянка при своей комплекции не справилась, видимо, журавль поэтому и установили, чтоб даже ребенок смог справится с задачей. Наполнив ведро примерно на половину, она понесла его обратно к загону, сходив, туда и обратно еще раз пять, оставила ведро у загона и направилась в мою сторону. Да, не легка жизнь простого крестьянина, даже у детей, все детство в трудах и заботах, хотя оно может и к лучшему, нет времени на глупости. А то современные дети, от безделья готовы на стену лезть, скучно им: и паркур, и бейсджампинги всякие, так и стараются придумать, как половчее шею свернуть. Лучше б, картошку сажали, право слова. Дойдя до меня и подняв на руки, девочка спросила:
— Ну что Ведка, проголодалась?
— Угу.
Пойдем, молочка тебе с хлебом дам, а там, глядишь и тетка Квасена пожалует, щец с ней наварим. Да пирожков каких испечем…
— прихватив одну из подушек, мы отправились в сторону дома. Зайдя в избу, Боянка усадила меня на прежнее место на лавку, подоткнула подушкой и ушла за второй. Послышались голоса с улицы, дверь открылась и в горницу вошла, довольно полная женщина, но ей, в отличии от многих, полнота эта очень шла, не делая грузной, а наоборот, придавая, какого-то изящества и ни с чем, несравнимой пластики. Она была одета в льняной сарафан серого цвета, с узорчатой, яркой вышивкой по подолу, белую рубаху, и цветастый платок на голове. Осмотревшись, прошла в глубь комнаты, заглянула в печку, подняла пару поленьев, закинув их в печь, взяла огниво и принялась, ее разжигать. Зашла Боянка с подушкой в руках, подоткнув меня с другой стороны, обратилась к женщине:
— Тетка Квасена, может щей наварим?
— А чего, не наварить? Можно и щи, — ответила девочке продолжая возиться с печкой.
— Я тогда пойду, в хлоднике достану репу и капусту принесу. — выходя, на улицу сказала Бояна. Замерев в дверях, обернулась к нам и сказала:
— Ой, тетка Квасена, а покорми Ведку, там на столе, под полотном хлеб, а в кувшине немного молока, а то она, токмо утром ела, — и вышла. Женщина перевела взгляд на стол, потом на меня. Взяла миску, накрошила в нее хлеба и залив молоком, присела со мной на одну лавку и стала кормить. Пока она меня кормила, я разглядывала ее саму: красивое лицо, пухлые щеки, на вид ей лет тридцать- тридцать пять, но может и меньше, аккуратный курносый нос с россыпью веснушек, пухлые, яркие губы и карие глаза с сеточкой морщин в уголках. Из под платка, со спины, выглядывала каштановая, толщиной в руку, коса, по-моему, очень красивый и редкий цвет, отливающий в рыжину на солнце. Как там говорится: "Есть женщины в русских селеньях с спокойною важностью лиц….", вот это, про нее. Докормив, она отставила миску на стол и вышла. А меня опять, начало клонить в сон, ох уж, эта слабость, но ничего, мы еще повоюем, сказала я себе, показывая мысленный кулак и проваливаясь в дрему.
Следующее пробуждение, началось с желания, сходить в туалет. На лавке за столом, сидели Квасена и Бояна, очень быстро лепящие пирожки с начинкой, по комнате разносился, вкусный запах щей, рот сразу наполнился слюной. Потирая глаза, я приподнялась на подушке, мое шевеление привлекло внимание наших стряпух и они обернувшись стали меня разглядывать:
