— Да уж, вот так дела… — думала я, расставляя миски и ложки по столу. — Хотя отца можно понять, нам же по идее еще детей рожать, а такое зрелище может не то что напугать, но и напрочь отбить любое желание спать с мужем, а уж тем более рожать ему кого бы то ни было. А батюшка видимо очень переживает за наше душевное равновесие.
— Пойду кликну всех к столу. — сказала я сестре и вышла.
Пройдя через сени, где близнецы успели натоптать и дорожкой, от открытой входной двери, шли кучки пыли. Я вышла на крыльцо. Воздух был полон летним зноем и тяжело проникал в легкие, будто высушивая их при каждом вздохе.
— Понятно почему близнецы спорили, кто пойдет свиней кормить. В такую жару только дома бы и отсиживаться… Прямо испанская сиеста. — думала я, проходя за избу в поисках родных.
Выйдя из-за угла, увидела умывающихся из ведра у колодца близнецов и Зелеслава. Они раздетые по пояс, весело охали, плеская на себя холодной колодезной водой. Пройдя к ним ближе, сказала:
— Пойдемте снидать, мы на стол уже накрыли… — улыбаясь глядя на них, произнесла я.
— Угу, щас придем… — ответил Бивой, закончив полоскаться, отошел в сторону.
Его место занял Бенеш.
— А Отомаш где, и батька с мамкой? — уточнила свое дальнейшее место поисков.
— Отомаш Кучура поит, а батька в амбар вроде пошел… — пробормотал Зелеслав, задирая голову и прикрывая глаза, от бьющего в них солнца.
— Ладно, скорее давайте… — бросила я и пошла к конюшне.
Преодолев весь двор, я зашла в открытую дверь сарая, где проживал наш коняшка и увидев чистящего вилами навоз Отомаша, произнесла:
— Братец снидать идем скорее, уже накрыто…
— Да, щас закончу и приду… — ответил парень, поднимая на меня глаза и продолжая дальше заниматься уборкой, но уже пошустрее.
— Да, все голодные… А голод не тетка… — усмехнулась я самой себе.
Вернувшись на заднюю часть двора и заметив, что братья уже ушли от колодца, прошла мимо курятника и подошла к приоткрытой двери амбара. Но услышав, характерные, для близких отношений между мужем и женой, шорохи и вздохи, замерла, так и не притронувшись к двери, развернулась и быстро пошла к дому.
— Сами придут, когда смогут… — думала я. — Вот и помирились родители… А что, способ неплохой и весьма действенный… — размышляла я, преодолевая крыльцо и уже подметенные от грязи сени, входя в горницу, где уже собрались близнецы, Зелеслав и Боянка.
Устроившись на лавке, и обведя всех взглядом, стала вместе со всеми ждать родных. Минут через пять пришел Отомаш, он отряхивая влажные волосы, сел на свое место и спросил у нас:
— А, родители где?
— Они сказали не ждать их… — пробормотала я, смотря на него прямо, чтоб не натолкнуть брата на какую бы то ни было подоплеку в моих словах.
— Парень-то он уже немаленький и наверняка что-нибудь об отношениях между полами знает, поэтому не буду выдавать того, что и мне подобное известно.
— Ну тогда давайте уже есть…, мочи нет уже терпеть… с утра голодные ходим… — проныл Бенеш, хватая ложку и приступая к трапезе.
Мы были не против и присоединились к нему. Отобедав, поднялись и разбрелись кто-куда. Близнецы сбежали на речку купаться, прихватив с собой Зелеслава, Отомаш молча ушел куда-то со двора. А мы с сестрой пошли мыть посуду к колодцу. Приближаясь к нему, заметили вышедших из амбара серьезных и невозмутимых родителей.
— Что отобедали уже? — спросила матушка, приближаясь к нам. — Я сейчас тоже чего-нибудь перехвачу и пойдем Ведке вещей соберем, а то завтра ехать, а у нас конь не валялся… — проговорила женщина, уходя, вслед за скрывшимся за угл отцом.
— Ладно, — протянула Боянка, подавая мне новую вымытую миску.
— Угу. — гукнула я, вытирая ее.
— Боян, а что там с Рогнедой? Как она? Я ж опять без чувств свалилась и не спросила никого… — справилась я о состоянии больной.
— Все обошлось, хвала богам… Сения сказала, что оправится… Жаль конечно, что младенчик не выжил, но такое часто бывает… Франка, зато какая счастливая, что мать выдюжила… Ревела над ней… А батька ее так и не понял, что творилось, мы уже как уходить стали, он только тогда проснулся, а так за домом на лавке дрых… — говорила осуждающе сестрица. — Как он так может?
— Да хорошо… — пробормотала я. — А, кто его знает? Может не любит ее? Может родители жениться заставили, вот и не ценит своего счастья и жены, и детей… — говорила я, ставя в стопку очередную сухую миску.
— Так, вроде последняя… — буркнула сестрица, домывая ложку. — Все пошли, щас в амбаре долго провозимся… Матушка там давненько не бывала…
— Да уж, минут двадцать как… — усмехнулась я про себя, вспоминая их с отцом недавние шорохи.
Мы подобрав посуду, вернулись в избу и застали жующих, молчаливых, но довольных собой и окружающим миром, родителей. Предупредив матушку, что ждем ее в амбаре и ушли туда.
Войдя в амбар, Боянка вольготно развалившись, расположилась на куче соломы. Я присела на небольшой скамейке у стены, беспечно покачивая ногами.
