— Какого? Погоди! Ты в больнице, что ли? — кажется, от сна у Павла в этот момент ничего не осталось.
— Вчера мою машину мразь какая-то подорвала. Я думаю, это Залесский, не уверен пока на сто процентов. Анька сейчас одна с Мишкой, я боюсь их оставлять.
— Погоди, а тебя что домой отпускают? Ничего серьезного?
— Голова только болит — сотрясение мозга. И перелом берцовой кости. С сотрясением лечить хотели, но я не могу тут оставаться. Отказ от госпитализации написал. Сейчас анализы сдам и домой можно.
— Сотрясение — это не шутки…
— Оставлять Аньку и Мишу одних я тоже не могу. Я должен быть рядом с ними, если эта тварь заявится.
— Я мог бы пожить с ними…
От предложения Павла вдруг прошибло потом. Мамонт и представлять не хотел, чтобы похотливый самец жил в его доме и крутился около его Ани.
«С чего она вдруг стала моей?» — постарался остепенить себя Мамонт.
Но ревность не унималась, закипала в груди, заставляла содрогаться от одной только мысли, что она может быть с кем-то другим… Что уже была с этим козлом Залесским. Спала с ним…
Мамонт сжал телефон в руке до хруста пластмассы, вспомнив, как этот урод обнимал Аню, прижимал к себе, а сам в это время наверняка о другой думал.
— Пе-е-еть, ты тут?
— Тут я, тут. Приезжай за мной. Я хочу домой. К сыну.
Про Аню ничего больше говорить не стал, чтобы Павел не подумал, что Мамонт влюбился. Да и себе подобной мысли допускать не позволял. Он просто хотел защитить ту, что в его разборках не виновата.
— Ладно. Сейчас приму душ и в больницу. Наберу тебя, как подъеду.
— Добро.
Мамонт отключил телефон, дотянулся до костылей, которые врач любезно согласился дать ему в аренду на пару недель, и встал. Он не собирался сидеть, сложа руки. Нужно было все разузнать. Подошел к окну и посмотрел на улицу, где было чертовски пасмурно.
— Мамонтов Петр Сергеевич? — послышался мужской голос, заставивший обернуться.
На пороге палаты стоял полицейский. Вполне ожидаемо. Было даже удивительно, что он не приехал ночью.
— Да. Это я.
— Позвольте, задать вам несколько вопросов?
— Разумеется, — пожал плечами Мамонт, двигаясь обратно к кровати.
Аня остаток ночи крутилась на постели и поглядывала на часы время от времени. Она поднялась рано утром, успела книгу какую-то начать читать. Пришлось бороться с желанием написать Мамонту и спросить, как он себя чувствует. Постоянно одергивала себя тем, что эта забота может разозлить его и вывести из себя. Она сварила для Миши манную кашу. Мальчик проснулся рано, и Аня занялась им, отвлекаясь от негативных мыслей и размышлений о том, почему Мамонт до сих пор подпускает Надежду к себе и сыну, если она виновата в гибели его супруги.
Когда позвонил телефон, Аня побежала к нему и чуть не упала, запнувшись о порожек. Это был Мамонт. Чуть выровняв дыхание, чтобы голос не был сбивчивым, ответила ему.
— Доброе утро, Петр Сергеевич.
— Петр, — поправил ее. — Доброе утро, милая и заботливая няня Аня. Павел подъехал, сейчас дождемся, когда мне отдадут документы и домой. Ждете?
— Ну конечно! Я Мише сказала, что папа упал и повредил ножку, поэтому наложили гипс и…
— Ты умница. Спасибо. Скоро будем.
Резкая перемена настроения Мамонта настораживала, но он был таким милым, когда говорил эти свои «умница», «милая», «заботливая»… Аж сердце замирало и куда-то в пятки падало.
— Мишенька, сейчас папа приедет с дядей Пашей, — произнесла Аня, приближаясь к детской, где за своим маленьким столиком ребенок уже доел всю кашу. — Я сейчас быстренько нарежу бутерброды, чтобы они перекусить могли, и мы с тобой будем заниматься. Хорошо? — Миша кивнул. — А я тебе сейчас мультики включу, чтобы скучно не было! — Аня вдруг подумала, что в интернете можно найти много развивающих мультиков, которые помогут малышу знакомиться с чем-то новым, пока она занята домашними делами. Она включила детский развивающий канал у себя на телефоне и направилась на кухню.
Нарезав овощной салат и сделав бутерброды с сыром и колбасой, Аня включила чайник. Когда в домофон позвонили, она поспешила открыть. Ночь в доме без Мамонта оказалась чудовищной, и сейчас внутри все ликовало оттого, что он возвращается. Аня сама не понимала, почему так радуется, ведь заботы у нее только прибавится, но когда створки лифта открылись, она замерла и прикрыла глаза, чувствуя, что ритм сердца участился.
Двери открыла, как только убедилась, что это Мамонт и Павел приехали, а не кто-то другой.
— Привет, Анюта, — улыбнулся Павел.
Аня вспомнила вчерашнее несостоявшееся свидание с ним и судорожно сглотнула, надеясь, что продолжать свои ухаживания мужчина не станет.
— Добрый день, Павел.
— Петь, ты проходи, садись сразу на кухне. Тебе помочь? — начала беспокоиться Аня, переведя взгляд на Мамонта, который двигался медленно, опираясь на костыли.
— Ань, он справится сам. Не волнуйся ты так. Аж побледнела бедняжка, — произнес Павел, ограждая ее и не пропуская к Петру.
Приготовив чай на двоих, Аня поставила кружки на стол и собралась уходить, но Мамонт остановил ее, взяв за руку.
— Анют, не уходи. Посиди немного с нами, — произнес он, облизывая потрескавшиеся губы.
